ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оракул, Автор - Фишер Кэтрин, Серия - Оракул [1], , Жанр - Фэнтези, Фантастика. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Оракул Фишер Кэтрин Оракул, Автор - Фишер Кэтрин, Серия - Оракул [1], , Жанр - Фэнтези, Фантастика. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Первый Дом. Обитель Божественного Жала Даже боги видят сны. Мне снится вода. Я чувствую, как она падает, слышу тихий стук больших горячих капель по безжизненной почве, вижу ямки, которые они оставляют в песке. Иссушенная земля жадно пьет воду. Если я — бог, то мои сны должны сбываться. Но вода — она иная, она обладает собственной волей, и над нею я не властен. Мне кажется, на моем теле есть морщины, выжженные пятна, гнойники, пылающие, как вулканы. Или как язвы. Или как пустыня. Я — загадка для самого себя. Один я или нас двое? Кто я — свет или тень? Туннель ведет в мир, я торопливо карабкаюсь вперед и попадаю туда, где живете вы. Главная проблема всего божественного — в том, что люди ожидают от вас чего-то огромного и могучего. Ожидают мгновенного результата... Она разговаривает с Архоном Процессия прошла уже полпути вниз, и только тогда Мирани перестала дрожать и смогла идти достаточно твердым шагом. Маска была велика, прорези для глаз расставлены слишком широко, и сквозь них она почти ничего не видела. А в удушливом зное, когда над дорогой клубится едкая пыль, жужжат мухи, мерцают на горизонте миражи, глаза и вовсе отказывались служить. Мирани смахнула с лица выбившуюся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тропинка вилась и петляла, как спящая змея, а в сухой траве вокруг кипела божественная жизнь: суетились маленькие юркие создания, скользили гладкие и чешуйчатые спины, мелькали зеленые хвосты проворных ящерок.

Последний поворот — и тропинка оборвалась.

Вверх уходили круглые каменные ступени. Наступая на свою собственную тень — солнце стояло уже высоко, — Гласительница начала подниматься. Ступени были потертые: тонкими подошвами сандалий Мирани чувствовала их шелковистую гладкость, отполированную ногами многих поколений. Здесь, наверху, дул ветерок, слабый, но устойчивый: его прохладное дыхание мягко шелестело в сухих ветвях.

Лестница привела на каменную площадку. Посреди нее, покосившись под бешеным напором веками терзавших вершину штормов, высился огромный камень. С трех сторон его окружали оливковые деревья, сгорбленные, корявые, с густыми шапками пыльных крон, вид же на восток был свободен: до самого горизонта, насколько хватало глаз, простиралась поблескивающая солнечными

бликами, бескрайняя ширь кобальтово-синего моря.

Мирани облизала пересохшие губы.

Гласительница сняла маску. И, отложив смеющееся лицо из золота и перьев, снова стала прежней Гермией, сердитой и раздражительной.

— Чаша. Позади тебя, — бросила она через плечо. На земле стоял широкий бронзовый сосуд. Мирани опустилась на колени, ее тень затмила жертвенную чашу, и она увидела изображение корабля Царицы Дождя, выгравированное тонкими линиями по ее краю. Чтобы поднять чашу, пришлось обхватить ее обеими руками: металл раскалился на солнце. Чаша оказалась на удивление легкой: как-никак, она была еще пуста...

— Поставь сюда.

Мирани водрузила чашу на алтарь. Горячий металл тихонько звякнул. Внизу, там, где под палящим полуденным солнцем нетерпеливо ожидала Процессия, будто в ответ, гулко ухнули барабаны.

Рядом с камнем, прячась в его тени, глубокой и зловещей, зияла узкая расселина. Мирани сразу поняла, что это и есть Оракул. Узкая трещина уходила в темноту — сквозь всю толщу Острова, сквозь каменные недра и морские глубины — туда, где обитал Бог. Это были уста, которыми он говорил с людьми.

Как завороженная Мирани приблизилась к расселине. Трудно было понять, пуста она или заполнена темной маслянистой жидкостью: такая беспросветная чернота царила внутри. Чернота эта поглощала яркий солнечный свет, казалась воплощенным Ничто. Над трещиной висело едва заметное облачко дымных паров.

— Делай приношение, — велела Гермия.

Мирани отколола брошь — скорпиона с тельцем, вырезанным из алого рубина. Эту брошь подарил ей отец в тот день, когда она приплыла с Милоса; девушка запомнила прикосновение его пальцев, когда он вложил подарок ей в ладонь.

— Я тобой горжусь, — сказал тогда отец. И лицо его было счастливым.