Чиновники выпили. Илья Семенович закусил маслинкой и сказал:
– Вот что, друг мой. Всю эту дребедень банальную, уголовную, я знать не хочу и не должен. Не мой уровень. Понял?
– Генерала едва не перекосило от таких слов, но он только кивнул.
– Эту проблему решай сам… с этим своим Тузом…
– С Козырем, - поправил генерал.
– Мне плевать… хоть с Джокером. Решай сам, но порядок наведи. Товар должен быть переправлен, куда положено, виновные наказаны. И самое главное: впредь такая ситуация не должна повториться. Ты сам-то это понимаешь, Сергеич?
– Разумеется, Илья Семеныч.
– Хорошо, если понимаешь… Разобрался, кто виноват?
– Так точно, - солгал генерал. Ни хрена он еще не разобрался.
– Прими меры, - сказал Стрельцов и, завершая разговор, смягчил интонацию.
– Ну, ты же, Сергей Сергеич, профессионал… не мне тебя учить.
Высокопоставленному мерзавцу казалось, что он вновь контролирует ситуацию.
***
Иван поднял голову и увидел Светлану. В призрачном лунном свете. С призрачными слезинками в уголках глаз. Иван поднялся, подобрал с бетона оружие. Он спустился вниз по лестнице без перил, зацепил ногой стреляную гильзу, и гильза запрыгала по ступенькам, издавая тусклый, неживой звук.
Он обнял любимую женщину, сомкнув за ее спиной руки, обремененные вороненой сталью… поцеловал в лицо. И сердце сжало от нежности и тоски.
– Все будет хорошо, - прошептал Иван.
– Не плачь, все будет хорошо.
Он ни на грош не был уверен в своих словах. Светила луна, ветер шуршал в кустах, гнал над полом пыль и почти неуловимый запах смерти…
Таранов деловито собрал оружие боевиков, побросал в "Ниву". Обшарил карманы мертвецов, забрал документы. К "трупу" Танцора не пошел - далеко, да и время поджимает. Он не замечал, что Светлана смотрит на него с почти суеверным ужасом. Из багажника разбитой "копейки" он достал сумку с баксами.
– Поехали?
– спросил Иван с вопросительной
ноткой.
– Куда?
– ответила Светлана.
– Отсюда, - произнес он… "Куда?" - вечный вопрос всех беглецов. Ответа Таранов не знал. Он знал одно: нужно срочно убираться отсюда, а дальше будет видно.
Танцор пришел в себя, сел и выплюнул изо рта клок пакли. Сильно болела спина - бронежилет остановил пулю, но колоссальную энергию выстрела не погасил. Тело болело так, как будто по спине ударили молотом. А в голове стоял тихий, но противный звон. Танцор встал на четвереньки, едва не застонал. Каждое движение отдавалось болью. С шеи, как собачий поводок, свисал ремешок бинокля. Самого бинокля не было. Пистолета в правой руке тоже не было. Танцор оглянулся назад, с трудом различил движение внутри корпуса. Увидел, как открылась дверца "Нивы", вспыхнуло освещение салона. В слабом свете Танцор разглядел Пивовара. Пивовар что-то затаривал в "Ниву". "Копейка" стояла с открытым багажником.






