Столкнись с ней случайно нос к носу на улице, Тамара, наверное, вздрогнула бы от неожиданности: «До чего
же похожа!» Но за последнее время ей довелось выслушать столько восторженных реплик насчет их внешнего сходства, что она лишь окинула неопрятную растрепанную девицу разочарованным взглядом и отвернулась:
«Совсем не похожа! Уродина! Да она выглядит лет на пять старше меня! На моем фоне эта девица — воплощение костлявой старухи с косой. У меня, несмотря на то, что я три с половиной года провела взаперти, нормальный цвет кожи. А у Крошки лицо словно присыпано пудрой».
— Перекуси, Лена. Не стесняйся, — Коллонтай, исполняя роль хлебосольной хозяйки, разложила на блюдечке куски сервелата, нарезала по-деревенски крупными ломтями буханку свежего ароматного хлеба, в литровой банке заварила чифир.
— Но…
— Всё оплачено, можешь не менжеваться, — ухмыльнулась смотрящая. — К тому же нам надо серьезно поговорить, а что за разговор за пустым столом? Может быть, налить тебе выпить? Но у меня только водяра.
— Я не пью, — улыбнулась Тамара, сооружая себе бутерброд. После двухдневного поста он был как нельзя кстати. — И о чем нам предстоит разговаривать?
Оказалось, что практически ни о чем. Коллонтай только дала понять, что она в курсе всего, что сейчас проворачивает Крошкин отец, чтобы вытащить свою дочь на свободу. В общак засланы конкретные фишки, чтобы смотрящая взяла под контроль ситуацию с предстоящей подменой, и она за это теперь держит ответ перед питерской блататой. И костьми ляжет, чтобы здесь не возникло никаких невзначаек.
— …Не забудь, что должна тихариться, когда вызовут Калачеву. Даже не дернись. Выйдет Крошка, и все будет ништяк. В первую очередь, для тебя.
— Об этом мне уже сказано столько!!!
— Вот теперь говорю тебе я, — жестко отчеканила Коллонтай. — И больше
к этому не возвращаюсь! Ты не дура, сама понимаешь, что может случиться, если запорешь косяк. Пошли, определю тебе шконку.
…В двенадцатиместной хате сейчас находилось двадцать семь человек. Спали по очереди, кто-то даже располагался на тоненьких, как простынки, матрацах под шконками, но Тамаре смотрящая отвела место на третьем ярусе в единоличное пользование, согнав оттуда какую-то молодую девчонку.
— Здесь лежи и без нужды по хате не колобродь. На прогулки не выходи. Пошамать там, чифирнуть тебя позовем, не забудем. Сама же лишь до толчка и обратно. И чтобы больше тебя не слышно, не видно. Усвоила?
— Да. Найди мне хоть какую-нибудь книжку. Чтобы не загнуться со скуки.
— Лады. Книжек тебе сейчас подгоню, хоть зачитайся. — Коллонтай смягчила свой начальственный взор, ободряюще улыбнулась: — Ништяк, Алена. Все образуется. Потерпеть тебе только пару деньков. И гляди, как вызовут Калачеву с вещами, чтобы спала. И ничего не слыхала.






