Это был роман «Вещий лес», раннее и самое нахальное детище погибшего Парнасова.
«…Первый месяц войны опалил лица солдат горячкой наступления»
, – прочел Сельдерей, отстегнул бесполезную кобуру под мышкой и двинулся в дебри Вещего леса.
Книга 1
Вещий лес
Глава 1
Песнь Берегини
Пусть цветком невозможного чуда
Расцветает Гиперборея!
С. Яшин
Июль 1941 г.
Местечко Радогощ под Новгородом.
Первый месяц войны опалил лица солдат горячкой наступления. От зноя закипали радиаторы грузовиков. Жаркий хмель гудел в
жилах гренадеров, выплескиваясь в солдатском хохоте и визге губной гармошки.
Пехотинцы и егеря ехали на броне легких разведывательных танков Рz-II, веселые, яростные, ошпаренные до красноты северным солнцем. Офицеры, посмеиваясь, называли июль «медовым месяцем войны». Красная Армия, смятая напором «новых Нибелунгов», откатилась к востоку и опамятовала только за Валдаем. Теперь она обреченно огрызалась по лесам, и фронтовая дуга от Архангельска до Моздока гнулась и трещала как лук, стянутый стальной тетивой, и острие наступления уже целилось в кровоточащие кремлевские звезды.
Сиреневый лакированный «опель-адмирал» профессора археологии Гейнца Рузеля шел в центре танковой колонны: вот уже сутки бронированная армада без остановок ползла на восток, на рубеж Старая Русса – Холм.
Профессор Рузель, знаток древних языков и единственный в Германии специалист по «чудесам» (именно так он был отрекомендован на церемонии представления Гитлеру), впервые оказался в России. Рассеянно глядя в приоткрытое окно «опеля», он чувствовал жесточайшее разочарование, ведь Великая Природа, которой он втайне поклонялся, как источнику жизни и духа, была повсеместно изничтожена: материковые рощи и столетние боры вырублены, поля зияли язвами пожаров. Уныло чернели деревеньки, крытые первобытной щепой. Вдоль обочин мелькали наспех сколоченные лютеранские кресты с надетыми на них солдатскими касками, и марширующие мимо
стальные
легионы вскидывали руки в прощальном приветствии.
Официально Рузель не значился на службе Третьего Рейха. Он довольствовался званием археолога с мировым именем и давно отрекся бы от любого сотрудничества с нацистами, если бы не страх за свою жизнь, но, как он выражался в своих безмолвных монологах, это была
тайна от себя самого
. Тем не менее именно он, Гейнц Рузель, считался одним из главных научных консультантов Третьего Рейха, но все его рекомендации сводились в конечном счете лишь к одному: Россию лучше не трогать, и нацистские бонзы мирились с «непокорным Гейнцем», ведь сам фюрер называл его открытия «витаминами для германского духа».






