– Какие письма?
– Андрей, я не перестаю тебе удивляться. Письмо моей маме, что мы ночью уплываем, потому что тебе удалось бежать и оставаться здесь нельзя. Письмо твоей тете, что с тобой все в порядке…
Не переставая говорить, Лидочка начала ворошить бумаги на столе коменданта, вытащила чистый лист, взяла со стола перо, окунула его в чернильницу, изображавшую
бочонок в лапах бронзового медведя, и протянула Андрею:
– Пиши, я чуть не забыла. Пиши: «Дорогая тетя, мне приходится уехать, потому что иначе меня обвинят в преступлении, которого я не совершал. Не жди от меня вестей в ближайшее время. Я жив и здоров. Как только очищу себя от подозрений, сообщу тебе. Твой любящий племянник…» – и подпись.
Андрей покорно склонился над столом и написал требуемое.
– Место встречи – платан на набережной. В шесть вечера, – сказала Лида. Андрей кивнул. Когда он подписывался, дверь открылась. Вернулся Лев Иванович. Он выглядел виновато.
– Простите, дети, – сказал он, – но вам пора расставаться. Я видел автомобиль, на котором приехал господин Вревский.
– Но это же афронт! – воскликнул поручик Тизенгаузен, также вошедший в кабинет следом за комендантом. – Он конфисковал вчера автомобиль, притом совершенно незаконно, и уже на нем разъезжает. Я бы на вашем месте, Лев Иванович, задал бы в соответствующей инстанции вопрос: по какому праву следователь Вревский разъезжает на реквизированном моторе?
– Ах, оставьте, – отмахнулся комендант. – Лучше не связываться с этими крючкотворами.
– Как так не связываться! – вскипел Тизенгаузен. – У вас, военного коменданта, нет своего автомобиля, а какой-то следователь разъезжает, словно градоначальник, генерал Думбадзе.
– Ну ладно, ладно, – сказал комендант. – Андрею Сергеевичу пора идти.
Лидочка взяла бумагу, которую подписал Андрей.
– Это прошение на высочайшее имя, – сказала она.
– Правильно! – согласился Лев Иванович. – Надо принимать меры.
Полицейский, видно, почувствовав,
что пришел его час, широко открыл дверь в кабинет и замер в дверях.
– Андрюшенька, – ахнула Лидочка, – я совсем забыла. Мама прислала пирожков с капустой.
– Не положено, – сказал полицейский от двери.
– Еще чего не хватало! – возмутился Тизенгаузен. – Ни в одном цивилизованном обществе подозреваемых не морят голодом!
– А кто их морит? – удивился полицейский.
Лидочка вынула один пирожок и протянула Андрею.
– Съешь по дороге.
– Я пошел, – сказал Андрей.
– Нет, так не годится, – расстроился Лев Иванович. – Попрощайтесь, дети!
Андрей поцеловал Лидочку в щеку.
– Черт возьми! – выругался Лев Иванович, готовый пустить слезу.
Андрей отпустил руку Лидочки. Она перекрестила его.
– Будь осторожен, – сказала она.
Лев Иванович отвернулся.






