Долго он в ломовых возчиках не удержится.
– Коля Беккер приехал, – вспомнила тетя. – Я встретила Нину, она сказала.
– Один?
– А с кем он должен был приехать? Я не понимаю. Он уже заглядывал вчера вечером, тебя спрашивал.
На
площади перед гастрономическим магазином Козлова ставили большую елку. Сам Иван Петрович в бобровой шубе стоял в дверях и покрикивал на рабочих.
Пролетка миновала гимназию. На втором этаже горел свет – Андрей понял, что это окошко библиотеки. Тетя велела остановить у кондитерской Циппельмана. Андрей сказал:
– Я куплю. Что нужно?
– Я вчера заказала торт-пралине, твой любимый.
За прилавком стоял старый Циппельман. Он обрадовался Андрею и сразу вынес плоскую коробку.
– С приездом, – сказал он. – Вы стали настоящий мужчина. Может, выпьете чашечку кофе?
– Там тетя ждет, – сказал Андрей. – Сколько я вам должен?
– Мария Павловна заплатила, не беспокойтесь.
– А где Фира?
– Ах, вы же не знаете! Фира уже замужем. Вы представляете, я буду дедушкой.
Циппельман проводил Андрея до двери, помахал оттуда тете Мане и крикнул:
– Может, все же чашечку кофе? По-варшавски!
Когда вошли в дом и Андрей раскрыл чемодан, соображая, куда он положил подарки для тети, тетя спросила:
– А у тебя, Андрюша, есть девушка?
Спросила, как выплюнула вопрос, – видно, заготовила его заранее, готовилась и робела.
– Не бойся, жениться пока не собираюсь.
– Это
было бы совершенно легкомысленно.
Андрей достал конверт с тетиными переводами и протянул ей.
– Это что такое? Подарок?
– Открой.
В конверте лежало шестьдесят рублей. Тетя пересчитала их и ничего не поняла. Андрей, гордый самостоятельностью, принялся объяснять, тетя подняла скандал из-за возвращенных денег, потом вспомнила, что Андрей голодный. За обедом она говорила без умолку, все больше о своих делах – с недавних пор она ведала городскими приютами и была преисполнена гордыней, которую старалась не показывать, и оттого гордыня была совершенно очевидна. А об отчиме она ничего не знала. Раз он прислал с оказией мешок миндаля, до которого тетя была большой охотницей. Андрей подумал, что это сделала Глаша.
В комнате было темно, снег все сыпал, тетя зажгла керосиновую лампу – до Глухого переулка электричество еще не добралось.
После обеда
Андрей отказался спать, пошел к Беккерам. Их домик покосился еще более, калитка висела на одной петле. Во дворе была грязь, пришлось идти по доске, проложенной до двери.
В прихожей пахло лекарствами и чуждым этому аккуратному дому запахом русской непроветренной избы. Андрей постучал, в ответ кто-то начал кашлять. Потом кашель приблизился, дверь открылась – за ней стоял на костылях старый Беккер. Лицо его было сизым, длинный нос распух, будто он долго плакал.






