Торн шел следом, готовый каждую секунду прийти на помощь.
Внезапно Фиона скинула с себя плащ, воздела руки к небу и заговорила нараспев:
Молния, буря, ночная звезда,
Ветер небесный, морская вода!
Пусть расточится, исчезнет отныне
Черное сердце в черной пучине!
Торн смотрел на Фиону со страхом и благоговением. Она только что наложила заклятие на Бретту. Но как же так? Ведь Фиона всегда говорила, что она не колдунья. Но кто же, кроме ведьм и колдунов, может так властно повелевать стихиями, накликая бури? Ведь Фиона — христианка. Или не только христианка? Бренн учил ее, он дал ей мудрость веков, оставленную дохристианскими предками.
Впрочем, каким бы могуществом ни обладала Фиона,
Торн был уверен в том, что она никогда не обратит его во вред добрым людям.
— Что это было? — с оттенком страха спросил Торольф, подходя ближе.
— Ничего, — ответил Торн. — Просто Фиона очень устала. Ей необходимо отдохнуть и согреться. Возвращайтесь. Я сам теперь позабочусь о ней.
Гарм, Торольф и несколько пришедших с ними воинов направились назад, к дому Роло. Торн поднял с песка плащ и набросил его на плечи Фионы. Фиона, почувствовав мягкое тепло медвежьей шерсти, обессиленно прислонилась к Торну. Затем ее колени задрожали, и она обмякла на руках викинга.
— С тобой все в порядке? — озабоченно спросил он. Фиона ответила ему смущенным взглядом:
— Да. А что случилось? — Ты не знаешь? — оторопел Торн.
— Я знаю только, что тонула, а ты спас меня. Как тебе удалось снять с меня под водой кольчугу?
Теперь Торн был и вовсе поражен.
— Я был уверен, что ты сама ее сняла, — медленно сказал он.
Усталое лицо Фионы осунулось еще больше.
— Я? Не помню, — прошептала она. — Все так перепуталось в голове… Все так странно. Я знала, что должна умереть, а потом вдруг мне не стало нужно дышать, и этот голос… Он сказал, что мое время умирать еще не пришло.
— Ты устала, — сказал Торн, не зная, как ему реагировать на слова Фионы. Все это было и в самом деле странно. Очень странно. — Но ты помнишь, что было потом, когда я вытащил тебя из воды?
Она отрицательно покачала головой, вопрошающе посмотрела на Торна фиалковыми озерцами своих глаз и напряженно нахмурила брови. Подумала и наконец сказала:
— Совсем ничего не помню. Мне кажется, что я пришла в сознание и открыла глаза всего несколько секунд назад. Открыла глаза, очутившись в твоих объятиях. А что, разве случилось что-нибудь?
— Нет, ничего не случилось.
Если она
не помнит, зачем зря тревожить ее. Пусть и не вспоминает ни о своих странных поступках, ни о словах, так подозрительно похожих на заклинание. Хорошо еще, что, кроме него, никто этого не слышал. Гарм и Торольф могли что-то видеть, но слышать… Нет, они стояли слишком далеко.






