ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рассвет, Автор - Эндрюс Вирджиния, Серия - Катлер [1], , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Рассвет Эндрюс Вирджиния Рассвет, Автор - Эндрюс Вирджиния, Серия - Катлер [1], , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Глава 1 Опять новое место Меня разбудили звуки выдвигаемых и задвигаемых ящиков шкафа. Я слышала, как мама и папа перешептывались в своей комнате, и мое сердце забилось чаще и громче. Я прижала руку к груди и повернулась, чтобы разбудить Джимми, но он уже сидел на софе. Лицо моего шестнадцатилетнего брата, освещенное серебряным лунным светом, казалось высеченным из гранита. Он сидел тихо и прислушивался. Я тоже прислушалась к ненавистному свисту ветра в щелях и трещинах нашего маленького коттеджа, который папа нашел для нас в Грэнвилле, маленьком, провинциальном городке за окраинами Вашингтона. Мы пробыли здесь едва четыре месяца. – Что это, Джимми? Что происходит? – спросила я, дрожа и от холода, и от того, что в глубине души я знала ответ. Джимми откинулся спиной на подушку и закинул руки за голову. Он мрачно уставился в темный потолок. Звуки за стеной стали более лихорадочными. – Мы хотели завести здесь щенка, – пробормотал Джимми. – А этой весной мама и я собирались посадить огород и вырастить наши собственные овощи. Я чувствовала его раздражение и гнев, как жар, исходящий от чугунного радиатора. – Что случилось, Дж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они выглядели не больше, чем пальчики моей первой куклы. У нее был клок черных волос, такого же цвета, что у Джимми и мамы, и ни намека на веснушки. Это меня разочаровало.

На то, чтобы оправиться после родов, маме потребовалось больше времени, чем предполагалось. Она стала слабой и восприимчивой к простудам, часто страдала сильным бронхиальным кашлем. Мама не могла кормить грудью, так что у нас появился новый расход – детское питание.

Несмотря на трудности, которые возникли с появлением Ферн, я не могла не восхищаться моей маленькой сестренкой. Я глядела, как она раскрывает свои ладошки и изучает свои собственные пальчики. Ее темные глаза, мамины глаза, сверкали от каждого из этих открытий. Вскоре она уже была способна хватать мой палец в свой крохотный кулачок и удерживать его.

Она уже старалась приподниматься, кряхтела при этом как старушка и этим очень забавляла меня.

Ее прядь черных волос отрастала все длиннее и длиннее. Я зачесывала ей их назад и по бокам, пока они не достигли ушей и середины шеи. Ферн уже умела вытягиваться, выбрасывать свои ножки и удерживать их так над собой. Ее голосок становился все громче и пронзительнее, особенно когда хотела, чтобы ее покормили. Поскольку мама еще не была достаточно крепкой, я должна была вставать посреди ночи и кормить Ферн. Джимми немного бурчал, натягивая одеяло на голову, и стонал, когда я включала свет. Он угрожал, что пойдет спать в ванну.

Папа обычно брюзжал по утрам оттого, что недосыпал, и за бессонные ночи его лицо приобрело серый, нездоровый оттенок. Каждое раннее утро он тяжело опускался в свое кресло, встряхивая головой, словно человек, который не может поверить, как много бурь ему довелось перенести. Когда он бывал в таком состоянии, я боялась с ним заговаривать. Все, что он говорил, обычно было мрачным и угрюмым. Чаще всего это означало, что он снова думает о переезде. Больше всего меня пугала мысль о том, что однажды он может просто уехать без нас. Я любила моего папу и жаждала увидеть одну из его редких улыбок, обращенных ко мне.

– Когда удача отворачивается от вас, не остается ничего иного, как сменить ее. Ветка, которая не сгибается, ломается, – говорил он.

– Мама, похоже, с каждым днем слабеет, – прошептала я ему однажды утром, когда подавала кофе. – И она не хочет обращаться к врачу.

– Я знаю, – он покачал головой.

Я глубоко вздохнула и сделала предположение, которое, я понимала, он не хотел бы услышать.

– Может быть, нам следует продать жемчуг, папа? В нашей семье была одна ценная вещь, которая никогда не использовалась, чтобы облегчить наши трудные времена. Нитка кремово-белого жемчуга. У меня перехватывало дыхание, когда мне позволяли примерить ее. Мама и папа относились к

ней как к святыне.