Она избавится от меня, а я получу возможность, о которой могла раньше только мечтать. Нью-Йорк! Школа исполнительских искусств! И папе тоже будет оказана помощь.
– Хорошо, – согласилась я. – Раз уж вы сделаете все, что обещаете.
– Я всегда держу свое слово, – гневно сказала она. – Твоя репутация, твое имя, наша семейная честь – это важные вещи. Ты пришла из мира, где все эти вещи были несущественными, но в моем мире…
– Честь и честность всегда были важны для нас, – ответила я, – мы могли быть бедными, но мы были порядочными людьми. И Орман, и Салли Джин Лонгчэмп не предавали друг друга и не лгали друг другу, – возразила я. Мои глаза наполнились слезами возмущения.
Она снова долго посмотрела на меня, только на этот раз мне показалось, что я заметила выражение одобрения в ее глазах.
– Это будет интересно, – наконец сказала она, цедя слова, – очень интересно посмотреть, какого рода женщину породила любовная связь Лауры Сю. Мне не нравятся твои манеры, но ты проявила определенную независимость и мужество, а эти качества восхищают меня.
– Я не уверена, бабушка, что ваше восхищение будет иметь для меня когда-нибудь значение.
– Если это все, то я думаю, тебе лучше уйти. Благодаря тебе и твоему вторжению, я должна сделать множество дел. Ты будешь проинформирована, когда тебе надо будет выехать, – добавила она.
Я поднялась.
– Вы думаете, что можете так легко управлять жизнью других? – с горечью сказала я, качая головой.
– Я делаю
то, что я должна делать. Ответственность требует от меня принимать тяжелые решения, но я делаю то, что на благо семье и отелю. Когда-нибудь, когда тебе придется самой заботиться о чем-то важном и это потребует от тебя сделать непопулярный или неприятный выбор, ты вспомнишь меня и не будешь осуждать так сурово, – сказала она так, словно для нее было важно, чтобы у меня сложилось о ней лучшее мнение. – Потом она улыбнулась. – Поверь мне. Если тебе потребуется что-нибудь или по какой-то причине ты попадешь в беду, ты не должна обращаться к своей матери или к моему сыну. Ты обратись ко мне, и ты будешь рада, что сможешь это сделать, – предсказала она.
«Какая самонадеянность», – подумала я, но это было правдой – даже за то короткое время, что я пробыла здесь, я поняла, что только она несет ответственность за все бытие Катлер'з Коув.
Я повернулась и вышла, не зная, выиграла я или проиграла.
Позже, ближе к вечеру, Рэндольф пришел повидаться со мной. Теперь мне становилось все труднее и труднее думать о нем, как о моем отце, и это произошло как раз тогда, когда я почти стала свыкаться с этой мыслью. От одного взгляда на его лицо мне стало ясно, что бабушка рассказала ему о своей идее послать меня в школу исполнительских искусств.
– Мама только что рассказала мне о твоем решении поехать в Нью-Йорк.






