Джоанна, расставшаяся в благотворительных целях со своею убранной рубинами диадемой, уходила последней.
– Дорогуша, – сказала она в дверях, – у меня возникло искушение расстаться с этим браслетом. – Она прикоснулась к массивному золотому браслету с бриллиантами у себя на запястье. – Но уж больно тяжело он мне достался. – Затем она влажными губами чмокнула Патрицию в щеку и, глядя на Тома, громко шепнула ей на ухо. – Жирный кусок ты себе отхватила! Одобряю!
Патриция, проводив последнюю гостью, вернулась в гостиную.
– Все, я надеюсь, ушли? – поинтересовался Том.
– Да, наконец-то. Может быть, немного коньяку?
– Нет-нет, я и так порядочно набрался.
– Тогда кофе?
– Больше
всего мне хотелось бы немного поспать.
– Ну, конечно, вы, должно быть, очень устали.
Но он и не думал подняться из-за рояля. Вместо этого, Том принялся наигрывать, подпевая себе: «Ночью и днем лишь об одном…» Оторвав руки от клавиш, он повернулся лицом к Патриции.
– Любимая песня моей матушки. Она была учительницей музыки и научила меня играть на рояле.
– А я и не знала, что вы так хорошо играете… как настоящий профессионал.
– А я и был профессионалом. Учась на медицинском факультете, я подрабатывал, играя в барах.
Он встал, потянулся.
– Мне пора. Я и так наверняка злоупотребляю вашим гостеприимством.
– Да что вы!
Она пошла вслед за ним в вестибюль, изо всех сил желая придумать что-нибудь, что могло бы заставить его задержаться. Коньяк она ему уже предлагала, кофе тоже…
У дверей он взял ее за руку.
– Как мне отблагодарить вас?
– Да что вы!.. Это я должна благодарить
вас за то, что вы вдохнули смысл в мою жизнь… ведь деньги деда – это такая обуза. Мне хочется сделать куда большее.
– И большие дела тоже вполне возможны.
– Позвольте мне помочь вам.
Они застыли на месте, глядя друг на друга.
– Вы мне очень понравились, – сказал он, легонько прикоснувшись к ее щеке.
Сердце у нее в груди затрепетало, но слова, которые она отрепетировала заранее, так и не были произнесены.
Затем его руки обняли ее. Его губы, нежные и мягкие, прижались к ее губам.
Патрицию начало охватывать неудержимое волнение, но он внезапно отпрянул.
– В чем дело? – в ее голосе появилось недоумение.
– Я не имею права. – Он стиснул ее лицо ладонями. – Я не имею права вовлекать вас в мою жизнь прямо сейчас.
– Ох, Том, ну, пожалуйста…
Он нежно прикоснулся пальцем к ее губам.
– Когда мое дело будет закончено… через год…
Ей хотелось услышать еще что-нибудь, но он только поцеловал ее, легким, как птичий пух, поцелуем, и захлопнул за собой дверь.
Патриция поднесла руку к губам – она все еще ощущала на них его прикосновение, потом
глубоко вздохнула. Она поднималась по лестнице, словно парила под облаками.






