«Жаворонок на крыле… Холм омыт росой жемчужной»… Она поглядела в окно – снег все еще шел, и снежинки налипали на стекло – и застывали там на мгновенье, прежде чем превратиться в прозрачную каплю воды. «Бог – на небе. На земле унывать нам всем не нужно»…
Вот воспоминания, которые ей по-настоящему хотелось сохранить, вот дверь, которую надо было держать раскрытой настежь. Она решительно отложила пухлый конверт. А эту дверь надо держать запертой. И Патриция быстро вышла из комнаты.
Уже уходя из галереи, она остановилась перед «Звездолазом», которого к этому времени повесили на стену. «Папочка, – подумала она, – пожалуйста, не оборачивайся. Я не хочу видеть неизреченную муку у тебя в глазах. Развешивай на небесах звезды».
– Ах, миссис Кардига, –
подлетела к ней хозяйка галереи. – Вы нас уже покидаете?
– Да, меня на ферме ждет сын. Пожалуйста, поблагодарите леди Макфэдден – за все!
Она забралась в машину, прежде чем Эдгар сумел выскочить, чтобы открыть перед ней дверцу.
– Поехали домой, Эдгар.
Ей было зябко и она поплотней закуталась в шаль. Сердце сильно колотилось, но к тому времени, как они выехали за городскую черту, Патриция сумела взять себя в руки. Они мчались на север, покрышки шуршали по обледенелой дороге.
«Да, доктор Соломон, – подумала она, – я оставила запертыми все двери, ведущие к темным тайнам. Настало время лишь для приятных тайн, лишь для счастливых тайн». Она откинулась на сиденье, сложила руки на животе и улыбнулась, представив себе изумленный вид Мигеля, когда она сообщит ему о том, что у маленького Пауло появится братик… или сестренка… или и тот, и другая сразу!
Машина уже подъезжала к ферме, а на губах Патриции все еще светилась улыбка.






