Эмилио указал Патриции на колышущуюся у них под ногами черную массу – спины запертых в загоне быков.
Наконец он открыл последнюю дверь – и они очутились в помещении, залитом светом юпитеров и вспышками ламп фотографов.
Патриция обнаружила, что попала в большой прокуренный зал, в общество элегантно одетых дам, непринужденно беседующих с аристократического вида господами. Судя по всему, это был высший свет, самые сливки лиссабонского общества. Кругом раздавались хлопки пробок от шампанского, звенели бокалы, слышался гортанный, но громогласный смех мужчин и деликатные смешки женщин. Все собравшиеся явно были настроены на самый веселый лад. И ей не хотелось находиться среди них.
Кое-кто из присутствующих, подходя
к Эмилио, хлопал его по спине, восклицая при этом по-португальски что-то, остававшееся для нее непонятным. Раскланиваясь со знакомыми и принимая другие знаки внимания, Эмилио продолжал протискиваться с нею сквозь толпу, пока они не оказались у двери в дальнем конце зала. Эмилио открыл ее, и разве что не силой втолкнул туда Патрицию, после чего удалился, прикрыв дверь за собой.
Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к весьма скудному освещению. Первой вещью, попавшейся ей на глаза, был плащ Мигеля, небрежно брошенный на кресло. Как загипнотизированная, Патриция уставилась на него: плащ еще был забрызган кровью быка.
– Патриция.
Мигель шагнул к ней из глубины комнаты, но она не тронулась с места, одной рукой ухватившись за полу плаща, словно в поисках опоры.
Мигель мысленно репетировал эту сцену уже сотни раз, но все пошло отнюдь не по его сценарию.
Он не без трепета посмотрел на нее. Ему хотелось
осыпать ее поцелуями, но он не мог заставить себя сдвинуться с места. Незримая рука удерживала его, не давала приблизиться к Патриции, заставляла соблюдать определенную дистанцию. Почему?
– Мне следовало бы поздравить тебя, – негромко, опустив глаза, сказала Патриция.
– Тебе следовало бы?!
– Да. Ведь ты добился того, к чему стремился всю жизнь.
– Вот как?
– Теперь ты матадор Номер Один во всей Португалии. Он ничего не ответил, его молчание тяжело повисло в воздухе, возбужденные голоса, доносящиеся из-за стены, только подчеркивали это.
– Тебе не следует заставлять их ждать, Мигель, им не терпится встретиться с тобой.
Она направилась к двери.
Мигель стремительно пересек комнату и преградил ей дорогу.
– Тебе следовало бы поздравить меня, но ты не в состоянии этого сделать. Ведь именно это ты хочешь сейчас сказать мне?
Она посмотрела ему прямо в лицо. В глазах у нее сверкали слезы.
– Патриция, я ведь тебя знаю. И я люблю тебя сильнее всего на свете. – Он обнял ее и, зарывшись лицом в ее волосы, продолжил страстный монолог. – Я вышел на арену, чтобы блеснуть перед
тобой своим искусством.






