Патриция почувствовала, что ей следовало бы поставить на место высокомерного незнакомца, но ее забавлял контраст между его властными жестами и повадками, с одной стороны, и буквально взмокшей от пота рубашкой, с другой. Рубашка прилипла к телу, демонстрируя хорошо развитые плечи и бицепсы Мигеля Кардиги.
– Мистер Кардига, – вновь подступилась
она к нему. – Меня зовут Патриция Деннисон. Я владелица этой фермы. Во-первых, мне хотелось бы…
– Мадемуазель, – перебил он ее, едва удостоив легким кивком. – Сперва я позабочусь о лошадях, а уж потом займусь вами. Во вторую очередь.
– Но мне хотелось бы…
Она прервала свою речь на полуслове, увидев первого из двух коней – серого рысака с белой гривой, каскадами ниспадающей по горделиво высоко поднятой шее. Когда конь с помощью Эдгара был осторожно переправлен на землю, Мигель неторопливо подошел к нему. «Ультимато», – прошептал он, ласково потрепав коня по шее. Затем, обращаясь к нему, заговорил по-португальски. Его недавняя грубость, казалось, моментально исчезла. И Патриция не усомнилась в том, что конь понимает все то, что ему сейчас говорят.
Мигель передал поводья Деннису.
– Проведи его по кругу. – Говоря это, он описал круг жестом. – Но медленно, минут за пять. Потом отведи в стойло и напои. Напои теплой водой. Он перегрелся. Сегодня жаркий день, – внушительно произнес он, как будто это обстоятельство стало известно только ему одному.
Вытянувшись по струнке, он застыл у фургона, как хозяин, ожидающий прибытия важного гостя.
– Полегче, полегче, – бросил он Эдгару. Его взор ни на мгновенье не отвлекался от второго жеребца, которого сейчас выгружали из фургона. «Привет, Харпало!» Гнедой конь лизнул его в шею. И вновь Мигель заговорил с лошадью по-португальски, и вновь Патриции бросилось в глаза, как одно прикосновение руки тренера успокаивает взбудораженное долгой дорогой животное.
– Эй ты! – крикнул Мигель Деннису, все еще занимавшемуся с серым конем. – Помнишь, что я тебе только что сказал?
– Да, сэр.
– Теперь то же самое с гнедым.
Патриция, уже начавшая было обижаться из-за того, что ее так явно игнорируют на протяжении столь долгого времени, решила приняться за него с большей настойчивостью.
– Мистер Кардига!
Он наконец повернулся к ней, снял шляпу, отдал поклон. Теперь его внимание переключилось
на нее полностью. Патриции показалось, будто она находится на сцене, на которую только что направили театральные прожектора. И хотя она твердо решила поставить высокомерного незнакомца на место, подходящих слов у нее почему-то не нашлось. Вместо задуманного она внезапно пробормотала:
– Если я могу… что-нибудь для вас сделать…
– Да, – перебил он.






