Звук, который за последние недели успел сделаться для него таким же привычным, как за все предыдущие годы жизни ржание лошадей, но именно здесь и сейчас совершенно неуместный. Черт, ему просто неоткуда было тут взяться! И вдобавок, до Антара дошло, что это стрекотание коснулось его ушей не только что,
не в это самое мгновение. Оно уже некоторое время настойчиво вгрызалось в его сознание. Просто, сосредоточившись на паучке, он ни на что больше не обращал внимания.
Антар поднял голову.
– 2-
И увидел зависшую чуть в стороне «стрекозу». В первое мгновенье у него мелькнула мысль, что в ней Пао, которому взбрело в голову с воздуха добивать уцелевших пауков.
Но нет, это бред, конечно. Да и вряд ли Пао принял бы такое решение самостоятельно, не согласовав его с ним, Антаром. И тут он сквозь выпуклое лобовое стекло «стрекозы» разглядел сначала знакомую серебристую фигуру, а потом и вторую рядом с ней, не менее узнаваемую.
Проклятье, это же Дерек с Мартой! Что они тут делают? Ну все, сейчас начнутся сопли и причитания, посыплются упреки. Антар почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Какого черта, Дерек? – закричал он, перекрывая шум мотора. Кто тебя звал сюда? Да еще и Марту с собой приволок!
«Стрекоза» переместилась еще чуть дальше в сторону и медленно села на прогалину рядом с тропой. Стрекотание смолкло, стало очень тихо. Краем глаза Антар заметил, как вниз по пластам вывороченной земли запрыгала Грета, а с дальнего конца тропы медленно приближается Адамс. Пао нигде видно не было.
Из «стрекозы» выпрыгнула Марта, а вслед за ней и Дерек. Марта медленно пошла по краю завала, не сводя с Антара пристального, сосредоточенного взгляда. Такой ему никогда еще ее видеть не доводилось. Во-первых, глаза у Марты сверкали, а лицо пылало. Ну, это последнее, как раз, было делом обычным, она краснела очень легко и по более пустячным поводам. А во-вторых… Во-вторых, на мгновение ему показалось, что это вообще не Марта.
Ее не очень большие светло-голубые глаза превратились сейчас в огромные озера, темно-синие, почти черные. Пронизанные светом восходящего солнца золотистые вьющиеся волосы создавали над головой впечатление нимба. Брови
были сурово сведены, пухлые губы утончились и сложились в горькую складку. Однако поразительнее всего было то, что ее лицо выражало отнюдь не печаль, а гнев и удивительное сознание собственной силы.






