Приняв душ и побрившись, я натянул джинсы, но не стал надевать рубашку. Включив лампу, я с зеркалом в руках уселся на испорченный диван и начал пристально рассматривать татуировку.
Шанталь Эдер.
В мою задачу
входило вспомнить, кто это такая и почему я счел важным выколоть ее имя на своей груди. Я старался изо всех сил, но без малейшей пользы. Вся ночь, после того как я вывалился из двери бара «У Чосера», была сплошной пустотой. Могло случиться все, что угодно. Была ли Шанталь Эдер светловолосой мотоциклисткой, которая увлекла меня тем вечером? Скорее всего. Но может быть, это какая-то другая женщина, какая-нибудь таинственная незнакомка, которую я встретил во время долгого, смутного путешествия во мраке забытья? Было ли мое желание увековечить ее имя над своим левым соском ужасной ошибкой спьяну или чем-то другим?
Шанталь Эдер.
Это имя быстро и легко сбегало с моего языка. Пара ямбов, заключающих тайну.
Шанталь Эдер.
Сама татуировка выглядела странной. В ней проступало что-то старомодное. Сердце было ярко-красным, цветочки – желтыми и синими, плашка тщательно затушевана на закруглениях. Это была не та татуировка, которую можно заметить на молоденьких студентках, демонстрирующих оголенную кожу в летний полдень в парке. Она должна была принадлежать старому морскому
волку по прозвищу Папаша, а на транспаранте должно было стоять имя какой-нибудь шанхайской проститутки. Одним словом, татуировка была романтичной.
Шанталь Эдер.
Неотрывно глядя на татуировку и произнося имя вслух, чтобы вызвать образ в разорванной памяти, я внезапно ощутил горячий прилив чувства, не поддающегося определению. Тем не менее, происшествие поставило меня в тупик. Безусловно, решение выколоть на своей груди имя незнакомки было результатом пьяной прихоти; скорее всего, я начал раскаиваться в тот же момент, когда жужжащая игла стала вводить чернила под кожу. Но я не мог не думать, не мог не надеяться, что причина заключалась в ином.
Наверное, в течение этой долгой ночи я, несмотря на усталость и опьянение, приблизился к состоянию, напоминающему Божью благодать. Наверное, когда я сделался беззащитным, как дитя, и моему малодушному сердцу открылась вся красота мира, я обнаружил духовную связь с искренней и бескорыстной женщиной, потому-то и попросил начертать ее имя на своей груди. Чтобы не забыть ее.
Шанталь Эдер.
Не исключено, что это было не более чем пьяное безрассудство, но, может быть, это означало и нечто другое. Представим, просто представим, что она любовь всей моей жизни.






