– Недалеко от Петерковки есть развилка дорог, там наверняка стоит крепкая охрана, – рассудил Шимен и отвел мать и Марьяшу в Камышовую балку, лежавшую несколько в стороне.
«Пусть они переждут, пока я разведаю дорогу и найду для них пристанище», – решил он и один отправился в Петерковку.
Светало. На востоке уже раскинула в небе свои красные полотнища заря. Мгла начала редеть, открывая глазам широкий простор. Степь здесь была изуродована, словно лицо человека, болевшего оспой, искорежена бесчисленными воронками, пулеметными гнездами, изрыта давно заброшенными траншеями и ходами сообщений; тут и там валялись скрученные и заржавевшие куски колючей проволоки; то и дело встречались на пути невысокие холмики, под которыми, оросив родную степь своей кровью, вечным сном спали солдаты; тут и там высившиеся курганы были изранены снарядами. Все говорило о том, какой лавиной прокатилась здесь война и какие глубокие
опустошительные следы оставила она на своем пути.
Шимен свернул с дороги, чтобы избежать лишних встреч. Проселочными дорогами, тропинками, а то и прямиком добрался он до Петерковки.
В этом недавно еще цветущем селе многие дома были сожжены или разрушены, целые улицы сметены с лица земли, и Шимен так и не нашел своих знакомых. Он расспрашивал о них встречных, заходил из дома в дом, но никто толком не знал, где они и что с ними сталось. Шимен уже хотел повернуть в какой-нибудь хутор или в соседнее село, где у него тоже были знакомые, но тут ему встретилась высокая худая женщина в стареньком цветастом платке. Мельком взглянув на Шимена, она вдруг остановилась и, присмотревшись, нерешительно подошла к нему.
– Ваше лицо мне знакомо… Не помню только, где-я вас видела… Вы меня знаете? – несмело заговорила женщина.
Шимен не знал, что ей ответить. Лицо встречной действительно было ему знакомо, но вспомнить, кто она и где они встречались раньше, он не мог.
– Не знаю, не могу припомнить, – уклончиво ответил он, помолчав.
– Откуда вы? Из какого села? – еще пристальней вглядываясь в его лицо, спросила женщина.
Шимен пожал плечами и, безнадежно махнув рукой, ответил:
– Жил-то я тут, неподалеку, но сейчас и сам не знаю, где мой дом.
– А я думала, что вы из Миядлера, мне показалось, что именно там я вас видела, – сказала женщина, с сомнением поглядывая на его крест.
– А вы бывали в Миядлере? Знаете там кого-нибудь? – осторожно спросил Шимен, желая проверить, правду ли она говорит.
– Эстер Ходош знаю – я раза два приезжала туда знакомиться с льноводческим
звеном, – ответила женщина.
– Эстер Ходош? Так это моя мать, – невольно вырвалось у Шимена.
– Что с ней, скажите?… Мне так хотелось узнать, успела ли она выехать, мы с ней очень подружились на районном совещании.
– Она тут, поблизости.






