Ответа не последовало, камыши не колыхались больше, не шелестели, и он совсем было собрался уходить, как вдруг над его головой пронеслась стая диких уток. Утки кружились над балкой, собираясь, как видно, спуститься в камыши. Фома вытащил револьвер, прицелился, пальнул – и промахнулся; насмерть перепуганные птицы заметались и умчались прочь.
Марьяше и Эстер показалось,
что стреляют по ним, и они поползли на четвереньках, подальше от опасного места. Заметив, что камыш опять закачался, Фома опять угрожающе крикнул:
– Кто там? Выходи, не то стрелять буду! Марьяша поползла дальше, Эстер из последних сил за ней, но вскоре, видно, изнемогла и замерла, будто сраженная пулей. Не слыша за собой шороха, Марьяша обернулась и хотела вернуться, посмотреть, что стряслось с Эстер. Но в эту минуту Фома, крикнув: «Стой, ни с места!», снова выстрелил,, и Эстер, растерявшись, встала во весь рост. Фома увидел ее и, не решаясь спускаться в балку, заорал:
– Выходи, да поживей!
Вконец перепуганная Эстер покорно вылезла из балки.
– Чего ты там прячешься? – уставился на нее Фома. – И кто там еще схоронился?
– И вовсе я не прячусь, – робко ответила Эстер. – Вы вот кричать начали, я и залезла в камыши. А иду я по деревням – просить у добрых людей кусок хлеба…
– Ври, ври больше – ветер унесет! – гаркнул Гнилопятка.
Он был очень доволен, что придет в комендатуру не с пустыми руками. И ни за какие коврижки не полезет он в эту проклятую балку – мало ли кто там еще прячется: могут еще уложить за милую душу; добыча есть – и ладно.
– Ну, пошевеливайся, – стал он подгонять Эстер, – шагай, партизанка. Ишь, героиня какая выискалась! Говорю, пошевеливайся! – командовал он, измываясь над беспомощной старухой.
После допроса, который учинили Эстер, перемежая его ударами плетью, петерковский комендант распорядился отправить ее обратно в Миядлер, чтобы проверить ее показания. Сопровождавший Эстер офицер-эсэсовец, приехав в Миядлер, засигналил у бухмиллеровского дома.
Виля выскочил на крыльцо и кинулся к машине.
– Эта judenfrau
26
ваша? – спросил эсэсовец, указав
на Эстер.
– Отсюда. Я должен был отправить ее с очередной партией в комендатуру, но она накануне отправки как сквозь землю провалилась.
– Полицай нашел ее в Камышовой балке… Так-то ты следишь за своими евреями? – сердито выговаривал Бухмиллеру офицер.
– Так разве один пастух может уберечь целое стадо, – оправдывался Виля. – Ну, а с этими людьми и подавно не обойтись одной парой глаз.
– Тем более ты должен был понять, что их надо держать за колючей проволокой. А ты что? Оставил их разгуливать на свободе? Хорош староста! – не унимался эсэсовец. – Кто эта женщина? Почему она ушла? Куда хотела пробраться?
26
Еврейка
Виля растерялся, не зная, что ответить. Сначала он хотел сказать всю правду.






