Конан и Соланна держались середины улицы, но в случае падения какого-нибудь строения, им бы это вряд ли помогло спастись, ибо ширина улицы была явно недостаточна.
— Может, лучше уедем отсюда? — вдруг неожиданно спросила Соланна, испуганно оглядываясь вокруг.
— Сейчас, когда близится вечер, а мы потратили на этот крюк почти полдня? — усмехнулся Конан. — Нет, будем искать дом, годный для жилья. Хотя бы выспимся сегодня под крышей над головой.
Соланна, сделав вид, что успокоилась, последовала за Конаном.
Безошибочный инстинкт киммерийца к ориентации на местности привел их на квадратную площадь, образованную дворцами из серого камня, которые находились в разной степени разрушения.
Угол площади слева от них занимала темная и хмурая масса какого-то храма. Высокое квадратное здание венчала плоская крыша с куполом посередине. Всю крышу вокруг купола украшало бесчисленное количество башенок. Она была просто усеяна ими.
— Это бессмысленно, — покачала головой Соланна, с интересом глядя на храм, — это совершенно бессмысленно…
— Множество всевозможных культов создают вокруг себя тайну тем, что действия их жрецов бессмысленны, — пробурчал Конан, который верил в единственного бога, да и то не слишком. Бог Кром, однако, никогда никому не помогал, и, кроме того, был мстительным богом, которого было нужно чуть-чуть опережать, и все. Как истинный
киммериец, Конан верил скорее в силу своего меча, чем в божественную силу.
Соланна с этой минуты держалась поблизости от него. Начало медленно темнеть. Конан выбрал дворец недалеко от храма, у которого еще сохранилась часть плоской крыши. Остальные здания вокруг, как он быстро убедился, этой роскошью уже не обладали.
— Похоже, что дождя сегодня не будет, — Соланна, сидя на коне, потянулась, — но так приятно снова спать под крышей.
Найдя комнату, отвечающую их нехитрым потребностям, они распаковали вещи, необходимые для ночевки.
Девушка завернулась в два шерстяных одеяла и, едва закрыв глаза, уснула. Конан подошел к тому, что когда-то было окном. Он выглянул наружу и увидел, как на небе над темным куполом храма поднимается круглая луна.
Снаружи было тихо. Продувающий улицу слабый и тихий ветерок едва слышно перекатывал отдельные песчинки, которые за эти годы засыпали городские улицы. Тихий шелестящий звук успокаивал нервы, и киммериец, который с юных лет привык не доверять незнакомым местам, начал расслабляться. Напряжение, с которым он вслушивался и вглядывался в темноту, понемногу исчезало.
Он подсел
к спящей на полу девушке. Нагретые половицы отдавали тепло, полученное за день от солнечных лучей. Широкие окна, больше похожие на зияющие дыры, пропускали внутрь лунный свет, в котором было видно как днем.






