Эстела, конечно же, не видела в сестре врага, она искренне жалела Маргариту, хотя и обижалась на нее: как могла Маргарита поверить всему, что наплел об Эстеле этот негодяй Клементе!
Ссора между сестрами произошла, когда Маргарита случайно услышала фразу Эстелы, обращенную к Клементе:
– Я требую, чтобы ты не смел подходить к Маргарите!
– Ах, вот как?! – не сдержалась Маргарита и обнаружила свое присутствие. – Ты не разрешаешь Клементе видеться со
мною? Но почему? Не потому ли… Не потому ли, что он тебе самой нравится?..
– Замолчи! Сейчас же замолчи!.. – сорвалась на крик Эстела, а затем бросилась к сестре, пытаясь взять ее за руку: – Прости меня, Маргарита, прости!..
Маргарита в какое-то мгновение почувствовала укор совести, но Клементе развеял ее сомнения.
– Зачем притворяться, Эстела? Я ведь могу подтвердить, что ты безумно влюблена и преследуешь меня с первого дня, как только я появился на ранчо!
От такого кощунства Эстела потеряла дар речи, а Маргарита, наоборот, не могла остановиться, бросая гневные упреки сестре:
– Лицемерка! Изображала из себя заботливую сестру!.. Святоша!.. В церковь каждый день ходишь! Замаливаешь свои грехи?.. Свое прелюбодеяние?..
Клементе позже клялся Маргарите, что Эстела его не только не интересует, но он уже едва выносит ее приставания. Он бы давно поставил Эстелу на место, да жалеет отца: каково тому будет узнать правду! Может быть, теперь Эстела устыдится Маргариты и перестанет навязываться со своей любовью…
Мир между Клементе и Маргаритой восстановился, а Эстела совсем отчаялась и, не зная, как развязать или разрубить этот узел, стала уже подумывать о самоубийстве.
Дон Федерико, обеспокоенный состоянием жены, отправил ее ко врачу – втайне он надеялся, что Эстела попросту беременна. Врач же беременность не подтвердил, зато обнаружил у Эстелы признаки нервного истощения, чем немало озадачил дона Федерико.
Несмотря на все уговоры, Хосе Игнасио продолжал стоять на своем: свадьбы с Исабель не будет! Он всю жизнь страдал из-за сословных предрассудков и не хочет, чтобы это продолжалось в будущем.
Мария пыталась внушить сыну, что Исабель и ее отец вовсе не разделяют мнения Констансы. Но сын не желал говорить на эту тему, неизменно сводя разговор к отношениям матери с Виктором Карено.
Мария повторяла, что не позволит Виктору использовать найденную дочь как средство
давления. Хосе Игнасио же снова и снова напоминал матери, как крестный вместе с добрейшей доньей Мати приютили ее, бездомную с младенцем на руках, приняли в свою семью; как Виктор любил ее всю жизнь; как сумел стать отцом для него, Хосе Игнасио… Мария понимала, что сын – это теперь ее память. Он открывал ей страницы ее жизни, одну за другой, и она верила: Хосе Игнасио говорит правду.






