Он пришел к ней на рассвете и нарвался на меня. Но тогда она была уже мертва! Он застал меня в постели с мертвой женщиной и не удивился этому. И остался доволен. Кажется, именно после этого я получил от него кучу денег… А моя поездка в мертвый Тиноль! Конечно, он истолковал ее по-своему. Боже! Что бы было, если б он узнал, что я привез оттуда свою больную жену!
— Ну, вот и всё, — улыбнулся король, когда я закончил с перевязкой и измученно откинулся на спинку кресла, измученно не от боли, а от своих мыслей и чувств, — потом ты поймешь, что это сущий пустяк по сравнению с теми возможностями, которые перед тобой откроются.
— Когда? — спросил я, — когда откроются?
— Завтра же, — всё так же дружелюбно улыбнулся он, — ты понял меня, это самое главное, чему я очень рад.
Формальности были выполнены. Строптивый Кристиан Дерта стал жрецом Смерти.
— Я могу идти? — спросил я с некоторым облегчением.
Он всё улыбался и смотрел на меня с нежностью.
— А как же мой сюрприз? — сказал он, качая головой, — я уверен, что он тебе понравится…
Я посмотрел на него с ужасом и понял, что испытания закончились, но через «сюрприз» мне не переступить.
И мы вошли в Красную комнату.
27
В Красной комнате царил полумрак. Всё было убрано цветами. От их запаха кружилась голова, впрочем, она могла кружиться и от потери крови, и от тошноты, и от леденящего
холода, что стоял в этом подземелье.
Две юные девушки лежали на низких столах, застланных красной материей, нечего было и сомневаться, что они мертвы. Король подошел к той, что справа, а я на ватных ногах к той, что слева.
— Ну что? — услышал я его довольный голос, — она тебе нравится?
На девушке было сиреневое в кружевных оборках платье, застывшее маленькое лицо ее, на которое я старался не смотреть, было до такой степени замазано белилами, что напоминало маску. Видимо когда-то это была очень красивая девушка: узенькая талия, изящные кисти рук, роскошные каштановые волосы…
Мне стало плохо. Я присел на край стола, подавляя подступающую рвоту, и покрываясь липким потом.
— Ничего подобного не видел, — проговорил я сквозь зубы.
— Это тебе не по склепам лазить, — усмехнулся король, — ну что же ты?
Он уже разоблачал свою жертву и разоблачался сам. Я понял, что погиб. Можно подавить страх, перетерпеть боль… но отвращение перебороть невозможно!
Король увлекся. На какое-то время ему стало не до меня, и я утер рукавом мокрый лоб. Мне срочно надо было что-то придумать, какое-то оправдание, какую-то убедительную причину, но голова уже была как в тумане, и сам я как в бреду. Спасти меня могло только чудо.
И оно почему-то произошло. Нет, не обрушился потолок, не загорелись красные шелка, не ворвалась в дверь толпа разъяренных мстителей, и не хватил удар уже пришедшего в ярость от страсти короля.






