— Вы сами заставили меня признаться, — сказала она дерзко, — что еще мне оставалось?
У меня было ощущение, что в спальне кто-то посторонний, кто-то, кто был мне незнаком и неприятен. Говорить мне с ним было не о чем.
— Повеситься, — буркнул я и повернулся к выходу.
— Наследник! — крикнула она мне вслед звонким дрожащим голосом, так похожем на голос дерзкого мальчишки, — а где же луна с неба?
— Что?
Я обернулся, я думал, что сейчас растопчу ее как слон букашку… но это был всё тот же Альфин, в той же одежде, с той же беспечной улыбкой, и он был прекрасен, кто бы он ни был.
— Послушай меня, маленькая дрянь, — сказал я сухо, — ты меня выставила полным идиотом, и не меня одного, как я понимаю. Я тебя, конечно, не трону. Но не смей даже думать, что когда-нибудь я это тебе прощу.
— Может, вы хотя бы выслушаете
меня? — усмехнулась она.
— Нет, — я покачал головой, — мне не интересно. Мне противно. И постарайся мне на глаза лишний раз не попадаться.
31
Проходя по залам, я заметил, что дворец готовится к пиру. На радостях, что обрел настоящего наследника, король решил доставить своим подданным удовольствие. Я только представил, какими глазами на меня будут смотреть те, кто хоть о чем-то догадывается, и криво усмехнулся. Даже Сетвин решил, что я помешался, остальные подумают, что я убийца и некрофил. А какое, собственно, мне до них дело? Сетвин пьет со мной по-прежнему, Мезиа мне поверил, герцог Навский давно подозревает, что я чудовище, но его это не смущает, лишь бы я его не трогал. Эска безумна, а Альфина просто не существует!
До вечера я закрылся у себя и велел телохранителям никого ко мне не пускать, кроме короля. Усилием воли я заставил себя отвлечься от всех своих эмоций и сосредоточился только на воспоминаниях. Если эта Смерть в кресле мне не приснилась, то я должен понять, кто же я на самом деле, и что от меня требовалось? Ведь что-то от меня нужно было тому, кто правит этим миром, Бог он там и вселенский разум…
Я орудие, мне слишком много дано: абсолютное здоровье, сила,
память, выносливость, удивительная живучесть, красота и та самая порядочность, которая мешает мне жить. Я не могу убивать, я не могу обманывать и обсчитывать, какая-то сила мешает преследовать свою собственную выгоду и пуститься во все тяжкие… Впрочем, обо всем этом надо говорить уже в прошедшем времени, так было задумано, так и было, пока я не попал во дворец.
Я изменился. Я зол, я груб, я пью и не знаю меры, я насилую женщин и пристаю к мальчишкам, я изменяю своей больной жене, я вступаю в заговор против короля, я жажду власти и мщения, я чуть ли не некрофил, и я готов убить кого угодно.






