— Всё очень просто, — сказал я, — это ключи от комнаты, в которой находится предмет, который способен убить не только любого человека, но и целый город. Его надо уничтожить, и уж, во всяком случае, вырвать из рук маньяка. Ты обещал когда-то, что мы выиграем эту схватку со смертью. Считай, что пришла твоя очередь.
— Как выглядит этот предмет? Что это такое?
— Трудно даже объяснить… сплошная игра цветов на пластине, комбинация цветов — код смерти. Это очень опасная вещь и слишком сложная для этого мира. А вот… — я полез в карман за своей пластинкой, — ее фрагмент.
Альфин подошел, взял мою детскую игрушку и вернулся к столу. Он разглядывал ее так внимательно, словно мелкий текст.
— Сколько ты видишь цветов? — спросил я.
— Три, — сказал он, — синий, зеленый, красный.
Иного я и не ожидал.
— Я тоже сначала видел три, — сказал я, — теперь уже пять. И все одновременно. Это очень трудно: увидеть их все одновременно.
Когда я говорил, то хорошо себе представил все те пять цветов, как будто держал пластинку в руках. У меня это получилось на удивление легко, как-то само собой. Через полминуты огромная сосулька
сорвалась с навеса и разбилась вдребезги о подоконник. Альфин вздрогнул и поежился, но ему и в голову не могло прийти, что это не случайность.
Мне же показалось, что разбилась она не о подоконник, а об меня, об мою грудь, об мое сердце, об мою непутевую голову. Застывший кровяной насос захлебнулся кровью, а потом торопливо забился, наверстывая упущенное. Я сидел, вцепившись в ручки кресла, бешеная сила просыпалась во мне, как дремавший зверь, приливая жаром к лицу и выступая потом на спине. Жуткая бездна памяти всколыхнулась в моем мозгу тысячами названий, чисел и понятий, и непосильный груз неведомого долга свалился на меня подобно чугунной плите. Я задыхался, мое неведение лопалось как скорлупа, и из меня вылуплялся какой-то монстр.
Потом всё прошло. Я сидел бледный и тупой, как будто вынырнул из холодной черной бездны на спокойный теплый берег. Альфин ничего не заметил, потому что изучал пластинку.
— Всё это очень странно, — сказал он, — откуда она у вас?
— С детства, — ответил я устало, словно взбежал по винтовой лестнице на колокольню, — я подобрал ее на полу у доктора Орисио, а он почему-то не хватился ее.
— Какие вы видите цвета?
— Те же, что и ты. И еще два, у которых нет названия.
— Странно… А куда же делся доктор?
— Это не он, это я делся. На целых шестнадцать лет. Теперь откуда мне знать, где он?
— Жаль. Можно, я оставлю ее пока у себя? Мне нужно показать ее Ластеру.
— Ластеру? Его же здесь нет?
— Он здесь. Я хотел вам сообщить это еще вчера, поскольку это касается вашей жены… но вы не дали мне и слова вставить.






