— Слушай, — сказал он ему, — жизнь всего подразделения зависит от своего мужества и твоих ног.
— Будьте спокойны, синьор капитан, — ответил мальчик, уже вися на веревке.
— Пригибайся к земле, пока будешь бежать по склону, — прибавил капитан, помогая сержанту держать веревку.
— Не беспокойтесь, синьор капитан.
— Ну, с богом.
Через несколько мгновений маленький барабанщик был уже на земле; сержант поднял веревку и ушел, а капитан бросился к окошку и увидел, что мальчик несется вниз по склону.
Он уже стал надеяться, что барабанщику удастся пробежать незамеченным, как вдруг впереди и позади бегущего поднялись с земли пять-шесть облачков пыли; это значило, что австрийцы увидели мальчика и начали стрелять в него с вершины холма. Пули взрывали землю и поднимали эти облачка пыли, но мальчик продолжал бежать. Вдруг он упал.
— Убит! — воскликнул капитан, сжав кулаки.
Но не успел он произнести это слово, как увидел, что мальчик поднимается. «Ах, он только упал!» —
сказал себе капитан и вздохнул свободнее. Действительно, маленький барабанщик побежал дальше, несясь во весь дух, но прихрамывая. «Он повредил себе ногу», — подумал капитан. Облачка пыли Снова стали подниматься с земли, но всё дальше и дальше от бегущего. Он был уже вне опасности. У капитана вырвался крик торжества, но он продолжал с волнением следить глазами за мальчиком, потому что тут было дорого каждое мгновенье: если записка не будет доставлена в ближайшие же минуты, то или все его солдаты падут смертью храбрых, или ему придется сдаться в плен вместе с ними. Мальчик некоторое время бежал во весь дух, потом, прихрамывая, замедлил шаги, потом снова побежал, но всё медленней и медленней, то и дело спотыкаясь.
«Его, должно быть, задела пуля», — подумал капитан. Он следил теперь за каждым движением мальчика и подбодрял его криками, как будто тот мог его услышать. Горящими глазами он измерял расстояние между бегущим барабанщиком и далеким блеском оружия, которое виднелось там, вдали, на равнине, среди позолоченных солнцем полей пшеницы. В то ж время он прислушивался к свисту и трескотне пуль внизу, комнатах, к гневным и повелительным крикам офицеров и сержантам, к громким стонам раненых, к стуку падающей мебели и обломков.
— Вперед! Смелее! — кричал он, следя глазами за бегущим вдали барабанщиком. — Скорее! Беги! Черт возьми, он остановился! Нет, побежал дальше.
Офицер, запыхавшись, поднялся на чердак и доложил, что враг, не прекращая огня, выбросил белый флаг, требуя, очевидно, переговоров о сдаче.
— Не отвечать им! — гаркнул капитан, не спуская глаз мальчика, который был уже на равнине, но не бежал, а с трудом тащился вперед.






