«В Европе поднимает голову фашизм… — писал Путрамент. — Мы тоже включены в агрессивные планы гитлеровцев. А
что делает Польша? Что делает правительство? Пытается ли противодействовать надвигающейся извне опасности? Ищет ли союзников? Ободряет ли народ? Нет! Правительство поддерживает зарубежный фашизм. Помогает ему в захвате исходных позиций, чтобы гитлеровцам было легче потом обрушиться именно на Польшу. Мы заинтересованы в мире, а правительство Славоя поощряет у нас пропаганду войны против Страны Советов. Нам грозит нашествие фашистов, а правительство делает все, чтобы облегчить им захват Польши».
Эта вписанная в контекст общеевропейской обстановки характеристика позиций буржуазного правительства — ее формулирует Эдвард Ясинский, один из гонимых реакционерами издателей прогрессивного журнала «Действительность», — в романе «Сентябрь» развертывается в систему образов. Причем с одинаковой тщательностью обрисованы фигуры как реально существовавших военных и штатских сановников — главнокомандующего маршала Рыдз-Смиглого и министра иностранных дел Бека, — так и вымышленных — вице-министра внутренних дел, а фактически и вице-премьера Бурды-Ожельского, заместителя начальника генерального штаба полковника Ромбича-Тримера, генералов Пороли и Домб-Фридеберга. Наделенные индивидуальными чертами, они все же чем-то походят друг на друга. Их роднит печать обреченности. Они деловиты, деятельны, но это мнимая активность, движение по инерции в заколдованном кругу нереалистических представлений о собственном положении и расстановке сил на мировой арене.
В изображении Путрамента это дважды просчитавшиеся горе-стратеги. Верные установкам Пилсудского, инициатора сближения буржуазной Польши с фашистской Германией, они пресмыкались перед Гитлером в иллюзорной надежде попользоваться
плодами его «восточной политики». Однако вместо награды за моральную и военно-дипломатическую поддержку экспансионистских акций третьего рейха получили пинок. Ибо в соответствии с захватническими планами Берлина настал черед Польши. Тщетными оказались и упования на эффективную помощь западных держав.
Художник-психолог внимательно прослеживает процесс моральной деградации государственных деятелей Речи Посполитой. Под их лощеной внешностью обнаруживаются мелкие душонки циников и эгоистов, готовых на любые уступки врагу, лишь бы удержаться у кормила власти. Но уже поздно. Бронированные орды вермахта, рассекая чрезмерно растянутые боевые порядки польских войск, выходят на оперативный простор. Остается только трусливо бежать за границу, бросив на произвол судьбы солдат и мирных жителей, которым суждено расплачиваться кровью за грехи буржуазных правителей.






