Кукулькан, непонятно почему, заговорил на каком-то странном незнакомом языке. Платон уже мог понять, что это не испанский и не индейский. Он тоже хотел что-то сказать и внезапно, неожиданно для себя, заговорил так же. Напрягся изо всех сил, но все равно произнес что-то непонятное для самого себя.
— Это вы слова наоборот говорите. — Очнулся в кармане компьютер. — Задом наперед. — И его голос стал незнакомым, появился даже какой-то акцент. — А я вот успел свою звукоподачу перепрограммировать. Спрашивай, если что непонятно.
Платон, двинувшийся вперед, чувствовал, что двигается медленно и вязко. Только мысли в голове мелькали с прежней скоростью. Что-то это все напоминало. Он как будто уже видел где-то подобное. Нет, не видел, ощущал! В видениях, созданных месоиндейским портсигаром.
Все вокруг вздрогнуло, словно было не незыблемой реальностью, а изображением в виртуальном фильме.
Платон почувствовал, как пол под ним будто толкнул его снизу.
"Невесомость"! — понял он. Повис в воздухе, среди приборов, кресел и подушек, комнатных тапочек, кружек и месоиндейских кувшинов, каких-то растопырившихся тряпок и разнообразных бумажек. Как бывает всегда при наступлении невесомости этих вещей, до сих пор незаметных и даже незнакомых, будто стало больше. В воздухе плыла кошка, извивалась, растопыренными когтистыми лапами пыталась вцепиться в кого-то. Даже она сейчас выла каким-то некошачьим голосом. Пищали котята, шевелящие в воздухе лапками и острыми хвостиками.
Мир померк и исчез. Платон успел почувствовать какой-то астрономической силы удар. Непонятно, через какое время, может, через миллионы лет, ощутил, что снова висит в воздухе, внутри летающей тарелки "Обсидиановая бабочка". Будто в бредовом сне вокруг все было золотым. Темно-золотого цвета. Из золота! Стены, табуретки. Золотая фольга когда-то была бумагой. Плывущие в невесомости котята превратились в золотые шарики. Среди этого такого незнакомого, такого нелепого мира неподвижным и естественным остался только золотой бог, недавняя каменная скульптура.
"Вечный металл!" — подумал Платон. Обнаружилось, что мог думать.
Диана, оказывается, была здесь. Медленно движущаяся навстречу золотая статуя.
Опять удар. Все рухнуло, обрушилось вниз, грянули об пол глиняные индейские горшки. Платон тоже, теперь в обнимку с Дианой. Уже очнувшись на полу, ощутил под руками драгоценное живое тепло.
— Остановка "Марс", — стал слышен голос Кукулькана. — Вот и прибыли. Коллапс времени
произошел. — В этом голосе одновременно ощущались важность и смущение.
— Еще один коллапс? — произнесла Диана, вставая на ноги. — Не слишком ли часто?
— Ничего, — пробормотал в ответ Кукулькан. — Главное, по Марсу не промахнулись. Судя по оставшимся приборам.






