Но что, если мне удалось связать их самим фактом твоего присутствия во всех этих случаях?
— Для этого тебе сначала придется доказать, что я действительно
там находился. Увы, на самом деле этого не было, так что у тебя ничего не получится, — как можно небрежнее произнес Джон. — Но вряд ли твоих доказательств оказалось бы достаточно, даже если бы ты смогла их найти.
— Знаешь, возможно, ты и прав. Но как тебе понравится, если мне удастся получить убедительные показания от человека, косвенно замешанного в одном, а то и во всех случаях? — спросила Пенни.
Ее уверенность начинала пугать Джона.
— Тогда я скажу, что ты несколько приблизишься к написанию своей статьи, но все по-прежнему будет зависеть от надежности свидетелей и достоверности показаний.
— Как ты думаешь, можно ли считать достаточно надежным свидетелем капитана яхты, на которой произошел один из несчастных случаев?
Пенни готова была позволить себе некоторую вольность в обращении с правдой, лишь бы вывести Джона из себя.
— Это может
стать отправной точкой. Но факт присутствия — это одно, а доказательство причастности или вины — уже совершенно другое. Я по-прежнему не вижу тут никакой сенсации.
Пенни пропустила его ответ мимо ушей и продолжила:
— Послушай, Джон, речь идет о смерти Роберта Болдуина и твоего брата Дэвида. Мне кажется, что я смогу повесить на тебя еще Джорджи Макуильямса, Джонстона и Пожарнова.
Она замолчала, и у нее на лице отобразилась озабоченность.
— Меня беспокоит только одно. Единственное слабое место во всем сценарии — это то, что я никак не могу найти мотив. Положа руку на сердце, ты не производишь на меня впечатление серийного убийцы, но я уверена в том, что ты имеешь к этому какое-то отношение. Может, ты причастен не ко всем так называемым несчастным случаям, но на тебе лежит ответственность по крайней мере за некоторые из них.
Пенни задумалась и усмехнулась.
— Самое смешное в этом то, что если бы ты не стал интересоваться Британской торговой компанией, то я бы ни за что на свете не связала воедино эти происшествия,
с виду совершенно разобщенные.
Джону не нужно было напоминать об этом.
— Пенни, я восхищаюсь силой твоего воображения. Мне отрадно слышать, что я не являюсь серийным убийцей, но ты слишком далеко зашла, чересчур дала волю своему воображению. Этот разговор начинает походить на оскорбление.
— Если я слишком далеко зашла, то теперь, заручившись помощью полицейского управления Нью-Йорка, смогу вернуться на путь истинный, — солгала Пенни.
Джон постарался не показать, как его встревожило это известие.
— Какое отношение имеет нью-йоркская полиция к этой твоей бредовой выдумке?
Пенни вошла в раж. Ей не хотелось останавливаться и говорить правду. Она видела, что ей наконец удалось задеть Джона за живое.






