Синохара и Юкитомо играли в го. Тон у Синохары был самый обычный, спокойный. Юкитомо кивнул.
— Томо гордится своим здоровьем. Она бежит от докторов, как от чумы. Так что уж ты сам, Синохара, будешь её уговаривать. Да, это будет весьма кстати, если доктор Инэдзава придёт её осмотреть…
Синохара добился желаемого — Юкитомо попался в расставленные сети. Но, по правде сказать, он был сам не своей из-за внезапной болезни жены. Его потряс рассказ Суги о том, как несколько дней назад, в метель, Томо вернулась домой вся в снегу и буквально вползла в дом. Сам он этого не видел, однако ужасная картина живо стояла перед глазами. Доктор Инэдзава был близким другом и однокашником Синохары и считался светилом в медицинских кругах. Как только стало известно, что он приедет к Томо, постель больной тотчас перенесли в одну из лучших комнат дома, и Юкитомо, обожавший показуху, заказал в дорогом магазине на Нихонбаси роскошный шёлковый комплект тёплых одеял и ночного кимоно.
— Что-то слишком много шума и суеты, — опасливо шептались слуги, — плохая примета… Как бы чего дурного не вышло…
Их страхи были
не напрасны. Доктор Инэдзава, осмотрев больную, поставил страшный диагноз: атрофия почек, неизлечима. Прогрессирует уремия. Медицина бессильна. Осталось самое большее месяц.
— Так всё и вышло… Матушка словно чувствовала… — простонала Эцуко, услышав новость от мужа. Она привыкла к мысли, что мать всегда здорова, что с ней ничего не может случиться. Слушая Томо несколько дней назад, она не могла поверить своим ушам: такого просто не может быть! Однако теперь приходилось признать, что всё обстоит именно так, как говорила Томо, и страшная реальность наваливалась на Эцуко с чудовищной неотвратимостью.
— Как ты думаешь, когда мы скажем отцу диагноз… Нам следует сообщить, о чём просила матушка?
— Да, думаю, что это будет самый подходящий момент. Нужно всё рассказать в тот же день. Дело серьёзное, он не сможет просто так отмахнуться.
— Подумать только, матушка на двенадцать лет моложе отца… Это она должна была пережить его! — Из глаз Эцуко брызнули слёзы. Да, мать всегда была слишком строга и требовательна, она никогда не баловала Эцуко, однако сам факт её существования вселял в Эцуко уверенность в жизни, — словно её защищали от мира стены незыблемой крепости. Перспектива внезапной утраты душевного равновесия приводила Эцуко в отчаяние.
Синохара сообщил Юкитомо, что Томо обречена, и добавил, что она пожелала знать горькую правду. Юкитомо кивнул.
— Хорошо. Я сам скажу ей об этом.
Эцуко молча плакала, опустив глаза. Синохара обнял её и вывел в коридор. В комнату бесшумно вошла Суга.
— Отец, госпожа Синохара плачет… Как наша госпожа?
— Говорят, очень плохо.






