8
Дзабутон — плоская подушка для сидения на полу в японском традиционном доме.
— Видите ли, у меня не совсем обычная просьба… — Томо подняла руку,
чтобы поправить боковой локон. Она была немыслимо педантична в вопросах внешности и терпеть не могла, когда из причёски выбивался хотя бы волосок. У неё даже в привычку вошло время от времени проводить по волосам ладонью, словно проверяя, всё ли в порядке, — хотя причёска всегда была безупречна.
И тут на Кин словно озарение снизошло: вон оно что… Похоже, дельце-то связано с женщиной… Когда чета Сиракава жила в Токио, посторонние дамы частенько захаживали на половину супруга, и Кин было известно, что это страшно нервировало Томо. Теперь же, когда Сиракава взлетел до таких служебных высот, его легкомыслие, видимо, обрело иные масштабы. Однако Кин постаралась хранить на лице недоуменное выражение: дело-то слишком щекотливое. В таких ситуациях не пристало выказывать чрезмерную проницательность, такого благовоспитанные городские дамы не должны себе позволять.
— Не стесняйтесь. Вы можете попросить меня о чём угодно, — улыбнулась она.
— Ну… Раз я вынуждена прибегнуть к вашей помощи, то… — Неуловимая улыбка, как на маске театра Но, застыла в уголках губ Томо. — Дело в том, что мой муж повелел привезти ему из Токио девочку-служанку, лет пятнадцати-семнадцати. Во всяком случае, не старше восемнадцати. По возможности, из добропорядочной семьи. Главное, чтобы она была хороша собой.
Улыбка в уголках губ обозначилась отчётливее, но глаза, прикрытые тяжёлыми веками, вспыхнули мрачным огнём.
— О-о… Вот оно что… Понимаю, — протянула Кин.
Она сама ощутила, как фальшиво звучит её голос, и от смущения даже глаза опустила. Одной фразы Томо было достаточно, чтобы понять, — её дочь опять не ошиблась в предчувствиях.
Кин перевела дух и заметила:
— Когда мужчина достигает столь высокого положения… Наверное,
это
диктуется необходимостью, верно?..
— Да… Так принято. И окружающие постоянно будут напоминать мне о моём долге… — сдержанно отозвалась Томо.
То была заведомая ложь. Томо из последних сил боролась с собой, пытаясь обуздать бушевавшие
в её груди страсти.
Идея взять в дом наложницу пришла мужу в голову примерно год назад. Его подчинённые в неуёмном стремлении угодить господину доводили Томо до белого каления, на все лады муссируя эту тему на банкетах и пирушках.
«Госпожа… У вас такой большой дом, вам просто не обойтись без помощницы!»
«У господина секретаря столько забот, столько работы… Нужно позволить ему развлекаться на стороне, ему нужно разнообразие! Сделайте снисхождение…» — то и дело раздавались их льстивые речи.






