В случае сомнений в безопасности передаваемых предметов обратиться к шефу, и действовать согласно его распоряжениям.
5. Фиксировать, когда уходит и приходит пацан. Карпычев часто спрашивает…".
Ну, и так далее.
Конечно, это было не все, о чем говорил мне Толик. Его отзывы о царящих
здесь нравах, по причине своей откровенности, естественно, остались непомеченными.
— Карпычев еще так себе, ничего, — доверительно делился со мной он. — Мужик, конечно, со странностями, своенравный, но все же более-менее терпимый. Всего добился сам, своим трудом. Знает цену успеха. Я его уважаю. А вот бабу с пацаном не переношу. Слишком много о себе мнят, хотя для всего этого не сделали абсолютно ничего…
При этих словах Панченко указал на коттедж.
— … Пришли на все готовенькое. Катька удачно подлегла где-то на гастролях. Она костюмершей в театре работала. Пацан на жалость надавил. Как же, сиротинушка! Вот так они здесь и осели. Гонору — выше крыши, а за ним, если разобраться, — ничего. Колька Громов ведь именно из-за этого сопляка ушел. Точнее не ушел. Будем говорить прямо, уволили его. Поцапался с "мелким". Тот ему постоянно какие-то козни строил. Не знаю уж, за что он его так невзлюбил. То снежком в Кольку швырнет, то ведро с водой сверху опрокинет. А как-то раз, — в феврале дело было, — перед дверью будки малую нужду справил. Кольке в тот момент зачем-то выйти понадобилось. Он дверь открыл, все это увидел, не выдержал, да как отчихвостил его по полной. А на следующий день Баруздин предложил ему написать "по собственному". Мол, Карпычев распорядился. Сынишку обидели. Хоть бы разобрался, что к чему. Колька — человек гордый, оправдываться не стал, написал и ушел. Эх, была бы возможность, я бы этого полунегритенка придушил.
— Полунегритенка? — переспросил я.
— Ну, да. А разве это не заметно? Ты приглядись повнимательней. Он
же метис. Мать — негритянка, отец — белый. Наследничек! В кино таким ангелом казался, а в жизни — мразь из мразей. У него даже друзей никаких нет. Придет из школы, и торчит весь день дома, если папа с собой куда не возьмет. А почему? Потому, что пойти не к кому, и не с кем.
— Как же с ними лучше себя вести? — озабоченно спросил я.
— А никак, — ответил Толик. — Бери пример с меня. Я здесь уже год работаю. Держи себя спокойно, невозмутимо. Если о чем спросят — отвечай вежливо, но холодно, без эмоций. И старайся не смотреть им в глаза. Ничего, кроме высокомерия, ты там не увидишь. А оно знаешь, как бесит! Смотри мимо них, куда-нибудь в сторону. А вообще, лучше держись от них подальше. Оно спокойнее будет.
— Шеф говорил мне тоже самое, — вздохнул я.
Оставшись один, я уставился на монитор, и с рвением новичка стал пристально наблюдать за всем, что происходило вокруг. Но вокруг не происходило абсолютно ничего. Улица сияла пустотой.






