И я, набравшись духу, сказал ей, что в наших отношениях ставится точка.
Она отреагировала мужественно, с достоинством. Хотя, конечно, была очень расстроена.
— Ну, что ж, — сказала она, — я буду счастлива тем, что у меня от тебя осталось.
Больше я ее никогда не видел. Случалось, я ее вспоминал. Это были приятные воспоминания. Но после них меня всегда охватывала грусть.
Прошло десять лет. Меня пригласили сняться в фильме "Мальчик ищет отца". Когда я пришел на съемочную площадку
и увидел тебя, во мне сразу воскресли воспоминания о давнем, но не забытом романе. Мне напомнили о нем черты твоего лица. Я осторожно, через третьих лиц, навел справки о твоих родителях, и был ошеломлен. Та девушка-негритянка являлась твоей матерью. Известие о ее гибели меня шокировало. Когда я сопоставил дату твоего рождения с периодом нашего с ней знакомства, меня бросило в жар. Но возникшее у меня предположение требовало подтверждения. И, спустя некоторое время, я его получил. Как-то во время репетиции одной из сцен ты нечаянно поранил себе палец. Медсестра обработала порез спиртом, и приказала тебе держать вату до тех пор, пока не свернется кровь. Помнишь, я потом забрал ее у тебя, чтобы выкинуть? Я ее не выкинул. Я отнес ее своему знакомому врачу, и попросил его тихо, неофициально сопоставить наши ДНК. Анализ отбросил последние сомнения. Ты действительно был моим сыном.
Меня переполняло счастье. Ведь я к этому времени остался совсем один. Артем погиб. Жена умерла. Второй брак оказался неудачным. Я не испытывал от жизни никакого удовольствия, и вел ее лишь как вынужденную необходимость, через силу, через "не могу". Твое появление вернуло в нее смысл. Я стал жить для тебя, во имя твоего будущего. И мне это доставляло радость…".
Дядь Жень, после того, как я прочел это письмо, во мне словно все рухнуло. У меня было такое ощущение, что от окружавшего меня мира остались одни обгорелые головешки.
Я убил своего родного отца! Я убил человека, давшего мне жизнь! Пусть и не своими руками. Пусть не прямо, а косвенно. Но, так или иначе, как ни крути, его все равно убил я. Ведь я мог не допустить его убийства. Но я этого не сделал.
Меня переполнила боль. Меня терзали укоры стыда и совести. Меня раздирали муки отчаяния. Как же я был близорук! Как я мог усмотреть фальшь в том, что на самом деле было правдивым и искренним? Ах, папа, папа! Почему же ты не решился мне тогда все рассказать? Почему ты думал, что я этого не пойму? Я бы все прекрасно понял. Я был бы от этого только счастлив. И у нас было бы все
по-другому.
Я всячески пытался выбросить свои переживания из головы. Но прошлое меня не отпускало. Оно вцепилось в меня железной хваткой и легло на душу тяжким грузом.
По ночам во сне мне стал часто являться отец. Он не делал мне ничего плохого.






