Он только грустно смотрел на меня и укоризненно качал головой, словно говоря: "Как же ты мог, сынок? Как же ты мог?". И мне от этого становилось страшно.
Я каким-то нутром постоянно ощущал его незримое присутствие. Мне казалось, что он неотступно следует за мной. И это ввергало меня в ужас. Я стал всего бояться. Я боялся даже нашего дома, в котором, казалось, даже стены смотрели на меня с осуждением. Моя жизнь превратилась в ад. Я метался в поисках спасения, и, в конце концов, его нашел. Я понял, что должен отречься от всего мирского, предать себя покаянию, и начать новую жизнь, которая была бы ничем не связана с моей прошлой жизнью. Я должен начать с нуля. Как только я это осознал, ко мне тут же пришло облегчение.
Прости меня дядь Жень! Прости за все нехорошее, что я сделал в этой жизни. Надеюсь, ты меня поймешь. Ведь ты всегда меня понимал. Правда? Прости и оставь наедине с самим собой.
За свое будущее не беспокойся. В верхнем ящике письменного стола лежат документы. Дарственная на дом, а также сберегательные книжки, переоформленные на твое имя. Это все теперь твое. Восприми это как мою благодарность. Живи и будь счастлив. Женись, заведи детей. Теперь тебе для этого ничто не мешает. Пусть в твоей жизни будет только хорошее и светлое.
Прощай!
Вечно признательный тебе Радик".
Последние
строки расплылись у меня перед глазами. Я отложил письмо в сторону, снял очки, вытер выступившие слезы, и принялся протирать линзы.
Бедный ребенок! И за что ему дана такая горькая судьба? Почему ему пришлось жить среди людей, которые стремились погасить его самые светлые порывы? Почему ему в столь юном возрасте довелось в самой полной мере познать людскую злобу, корысть, несправедливость и лицемерие?
Отчего ты так жесток, о Всемогущий Создатель, что наложил свое проклятие именно на этого мальчугана? Почему ты не обратил свой карающий взор на кого-нибудь другого, у кого вместо сердца — ледяная глыба, и в ком нельзя представить ничего более, кроме как разнообразных проявлений свинства? Разве мало таких людей ходит по белу свету? Но почему ты оставляешь их безнаказанными, и разишь тех, в ком есть совесть и душа, честность и благородство? А может, ты против них просто бессилен?
Радик — убийца.
Это сочетание представлялось мне невероятным. Оно никак не вязалось с личностью этого мальчика, с его характером, с его, в конце концов, возрастом. Но, увы, после его искреннего признания, оно было очевидным.
Невероятное очевидное?
Туманная дымка, с течением времени заволокшая в моей памяти события прошлого, словно растворилась, и перед моими
глазами промелькнул ряд отрывочных картин.
Я увидел грустного, поникшего Радика, вернувшегося из школы домой в день моего первого дежурства.






