Не говоря ни слова, Баруздин протянул руку к лежавшей на столе пачке "Кэмэл", поднес сигарету к губам, и щелкнул зажигалкой, не переставая при этом наблюдать за мной с видом разомлевшего на солнцепеке кота. Мне стало не по себе. Я непроизвольно съежился и опустил глаза. Баруздин еще немного помолчал, разогнал перед собой дым, после чего, наконец, сподобился на первую реплику:
— И что тебя потянуло в охранники? — растягивая слова, хрипло пробасил
он.
Я честно обрисовал ему свою ситуацию, ничего не приукрашивая и не притушевывая.
— Да-а-а, — протянул Баруздин, выслушав историю моего появления в Коломенском. — В провинции жить сейчас тяжело. Это хорошо, что ты мыслишь реально, и не ищешь журавля в небе. Без московской прописки хорошую работу по специальности в столице найти трудно. Я не говорю, что это невозможно. Глядишь, и получится со временем. Приживешься, заведешь знакомства, может даже женишься. Но начинать, действительно, нужно с малого. Сотрудники мне нужны. Работы хватает. Но вот сможешь ли ты потянуть наше дело? Скажу тебе честно, визуально ты не впечатляешь.
— Да, на Кинг-конга не похож, — смущенно улыбнулся я, ввернув заготовленную заранее шутку.
Но Баруздин на мой юмор не отреагировал.
— На наш основной объект, торговую базу, я тебя однозначно не поставлю. Там нужно глядеть в оба: кто что вносит, кто что выносит, и уметь, в случае необходимости, применить силу.
Я потупил глаза.
— Но у меня, помимо базы, есть еще два объекта: вот эта автостоянка и частный коттедж. По автостоянке все расписано, а вот по коттеджу имеется дыра. Переходить туда никто не хочет. Работать там нелегко.
— Почему? — спросил я.
— Потому, что хозяин тяжелый. Ты его знаешь — Геннадий Карпычев.
— Тот самый актер? — изумленно воскликнул я.
Как можно было не знать Геннадия Карпычева? Он был звездой отечественного кино. Перечень фильмов с его участием достигал уже пятого десятка.
Баруздин утвердительно кивнул головой.
— Да ты не торопись с энтузиазмом, — остудил меня он. — Это он на экране такой добрый и благородный. В жизни он совсем другой. Деньги любит не меньше
остальных, но при этом имеет свою философию. Какую — разберешься сам. Не хочу навязывать свое мнение. Да и о клиентах не принято плохо говорить. Платит он хорошо, так что резон терпеть есть.
— Неужели он на самом деле такой сложный? — недоверчиво переспросил я.
— Личность творческая, неуравновешенная, эмоциональная, капризная, — вздохнул Баруздин. — Это не всякому придется по душе. Даже его жена, которая, скажу тебе по секрету, приходится мне родной сестрой, и та время от времени выходит из себя.
"Ага, — отметил я, — теперь понятно, каким образом ты там оказался".
— Сынишка у него тоже не подарок, — продолжал Баруздин. — Слишком много о себе мнит.






