Лоренс знал: она сделает все, чтобы пережить это, но не был уверен, хватит ли у нее сил. Кирстен слишком много страдала, была очень уязвима, очень поглощена своей любовью к нему — так же, как и он был поглощен любовью к ней. Таким, как они, нельзя разлучаться, они нужны друг другу. А вот с Пиппой у них никогда такого не было.
В последнее время Лоренса одолела
бессонница. Заниматься любовью с Пиппой он не мог и не сомневался в том, что никогда и не сможет. Он хотел только Кирстен, его тело и душа изнывали от тоски по ней.
На следующей неделе ему предстояло начать работу над новым проектом, но у Лоренса не лежало к этому сердце. С Кирстен он мог бы поехать в Голливуд и горы свернуть. Но все мечты об их блестящей совместной карьере обратились в пепел в тот день, когда Пиппа решила вернуться к нему. Теперь день и ночь его преследовал страх, что жизнь Кирстен безнадежно рушится. Лоренс по-прежнему не звонил ей, но знал, что рано или поздно поднимет телефонную трубку, чтобы выяснить, все ли с ней в порядке.
Услышав, как хлопнула входная дверь и в холле раздались голоса родителей, Лоренс отошел от Пиппы.
— Я, пожалуй, пойду посмотрю, как Том, — сказал он.
Пиппа печально улыбнулась.
— Я пойду с тобой, Лоренс. По-моему, нам надо поговорить. Мы должны кое в чем разобраться. У нас всех что-то не получается, но, кажется, ты уже знаешь ответ.
— Разве?
— Да. Ты хочешь вернуться к ней, не можешь перестать думать о ней… И Том тоже. И если она может сделать вас счастливее, то мне, пожалуй, лучше вернуться к Дзаккео и дать вам возможность жить так, как вы хотите.
Лоренс долго смотрел на Пиппу, потом вышел с ней вместе из комнаты и, пытаясь скрыть захлестнувшую его радость, сказал:
— По крайней мере мы сделали попытку. — Боже, как ему хотелось сию же минуту броситься к телефону и позвонить Кирстен, сказать, что он ее любит, и спросить, позволит ли она им вернуться. Но Пиппа права, сначала им надо поговорить и решить, как строить теперь ее отношения с Томом.
Сдержанно улыбаясь, Кирстен перечитала письмо. Она получила его сегодня утром вместе с запиской от адвоката, где сообщалось, что Диллис Фишер снова отказали в освобождении под залог. Вероятнее всего, ей придется не только отбывать тюремное заключение
за подстрекательство к убийству, но и передать бразды правления империей кому-нибудь с более устойчивой психикой. Кирстен выбросила записку. Она больше не хотела слышать о Диллис Фишер. Пусть закон восторжествует, но Кирстен не станет упиваться злобой и жаждой мести. Теперь все это в прошлом, и Кирстен радовалась лишь тому, что освободилась от Диллис.
Однако другое письмо Кирстен сохранила и несколько раз перечитала. Ее поражало, что по иронии судьбы того, о чем она когда-то мечтала, никогда не будет.






