ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ангел-хранитель, Автор - Егорова Алина, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Ангел-хранитель Егорова Алина Ангел-хранитель, Автор - Егорова Алина, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сверкающий, как бриллианты, снег, пронзительно-голубое небо, расцвеченное полосками перламутра, золотой диск солнца, яркие пятна деревенских изб, лихие кони в колокольцах и бубенцах, несущиеся по ухабистой снежной дороге. На санях – укутанный в толстый тулуп, красный от мороза мужик. Казалось, что зима вот-вот вырвется из картины и обнимет зрителя своим холодом, осыпая его ворохом веселых снежинок; февральское коварное солнце поцелует янтарным лучом, мороз обожжет его ледяным дыханием… От этой картины исходил феерический заряд радости и жизнелюбия. Когда десять лет тому назад мистер Паркер впервые увидел «Зимнее утро», он был навсегда им пленен. Тогда, на аукционе в Германии, где выставлялась эта картина, купить ее он не смог. Позже он узнал, что картина была передана в музей, и надежда заполучить ее у Паркера умерла. И вот недавно ему предложили ее приобрести! Хороший знакомый Паркера сообщил о некоем русском господине, который желает продать «Зимнее утро», – то самое, написанное рукой великого художника. Цену продавец назначил сравнительно невысокую. Даже с учетом процента, который брал знакомый за посредничество, стоимость полотна была невелика. Деньги у Паркера им

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Потрясающе! Это подлинник?

– Обижаешь! Разве я стану держать в своей коллекции копию? «Зимнее утро». Автор – Кустодиев, первая половина двадцатого века, – похвастался он.

То, что полотно написал Борис Кустодиев, Алекс понял сразу. Чтобы узнать уникальный стиль этого художника, не надо быть искусствоведом, работы Кустодиева узнает любой мало-мальски образованный человек.

Алексей с удовольствием оставил бы полотно себе, повесил бы его в гостиной, чтобы оно создавало приятную атмосферу в доме. Но он хорошо понимал, что это невозможно. Место полотну – в музее, и попасть в частные руки оно могло только нечестным путем. Хранить его у себя опасно – автоматически становишься причастным к преступлению, даже и не зная о нем. Откуда взялось у Звиада «Зимнее утро», Суржиков не знал, но… догадывался.

Разумнее всего было бы не брать картину, оставить ее Звиаду, но – по правилам их закрытого клуба – отказываться от выигрыша было нельзя. Те же правила предполагали, что в игре не должно быть никакого криминала – запрещалось ставить на кон вещи, добытые сомнительным путем. Это правило установил сам Звиад, что не мешало ему тихим бесом его нарушать. Алекс, шутя, поинтересовался, не паленая ли картина.

– Обижаешь, дорогой, как ты мог такое подумать?! – получил он ответ.

Но Суржиков не вчера родился, чтобы поверить честным-пречестным глазам Звиада. «Ежу понятно, что дело нечисто», – не сомневался он. Абхазец его подставлял и, похоже, даже не осознавал этого, поскольку для него самого нарушение закона было привычным делом.

«Добровольно сдать полотно государству?

Так ведь спросят, откуда я его взял. Ответ вроде: «На дороге нашел» – никого не устроит. О том, чтобы сказать правду, и речи быть не может – Звиад меня не поймет, если я упомяну его имя, найдет меня и голову оторвет», – пришел к выводу Суржиков.

Яхтенный поход оказался как нельзя кстати. Алексей знал, что яхты вроде их «Графчика» не досматривают. Весь таможенный досмотр – это чистая формальность. По крайней мере, в тряпках, заброшенных в закутки, точно никто копаться не станет. Даже если картину случайно и обнаружат, против него улик не окажется. Отпечатки свои он предусмотрительно стер, а что картина лежит в его сумке – так это еще не доказательство. На яхту вхожи многие, и каждый может воспользоваться его старой сумкой, валявшейся на лодке уж сто лет. Конечно, при самом неблагоприятном развитии событий у команды могут возникнуть неприятности, но это маловероятно и не смертельно.

Суржиков знал наверняка, что продать в России полотно – дело сложное и небезопасное. Сделать это в Европе намного легче. Он уже нашел по Интернету покупателя, британского коллекционера. Сделку планировалось совершить в Копенгагене, до которого «Графчику» дойти было не суждено.