Тебе любая мелочь любопытна.
— Так с нами ничего особенного не происходит. Все то же самое случалось и прежде, в иные времена. И все это собрано для нас в библиотеках и музеях. Пожалуйста, заходите, смотрите! Всего так много… чересчур много.
— Ну вот, опять, — зевнула Саша. — Скукотища какая! Брр! А оттяпаю-ка я эту бороду! А вот не будь ханжой. Послушай… — И она по-детски засюсюкала; слов Шейла уже не разбирала.
Джеральд лежал в своем номере, пытаясь читать.
— Последняя ночь осталась. — Это голос Борелли: натужный, словно он какими-то тяжестями ворочает. — Тебе ведь здесь тоже не по душе?
На его постели устроилась Луиза Хофманн — замужняя женщина.
— Ты сам знаешь; я тебе объясняла. Места роли не играют, они все одинаковые. — Она поцокала языком. — Ой, тебе ж теперь стирать не перестирать!
Борелли словно не услышал. Взгромоздившись на кровать, он отдирал от потолка ярко-зеленый снимок Волги. Из-под него показался сперва уголок, а затем и весь плакат: рифеншталевская Олимпиада-1936.
[146]
— Ага! — так я и думал. Вот они, первоначальные
плакаты. Да ими весь потолок украшен.
— А где старина Джеральд? Вот кому было бы интересно.
— Я читать пытаюсь! — рявкнул голос. По аэроснимку можно было бы определить откуда.
146
Берта Хелена Амалия Рифеншталь (более известная как Лени Рифеншталь; 1902–2003) — немецкий кинорежиссер и фотограф; также актриса и танцовщица. Работала в период национал-социалистического господства в Германии; активный пропагандист Третьего рейха. Ее документальный фильм «Олимпия», посвященный XI Летним Олимпийским играм в Берлине (июль — август 1936 года), также носит ярко пропагандистский характер.
Борелли состроил гримасу. Луиза рассмеялась.
Луиза откинулась назад на локтях, юбка полутемным куполом накрыла поджатые ноги; наверху доски и углы деревянной церковки словно бы венчали короной ее чело. Золото побрякивало на запястьях Луизы, скручивалось в
мочках ушей; роскошная цепочка пшеничным колосом уходила вниз, под блузку. Луиза не сводила с Борелли глаз. И в то же время словно бы глядела мимо — куда-то в себя; а может, в ближайшее будущее. Борелли уселся рядом.
— Что такое?
Луиза улыбнулась.
— Я ни слова не сказала.
А вот Шейла прислушивалась.
Понимающий голос Борелли:
— И все же — что такое? О чем ты подумала?
— Вечно ты спрашиваешь об одном и том же. — И загадочно добавила: — Как это мило…
— А Кен куда-то ушел? — осведомился Борелли. — Где он вообще?
— Мне плевать, где он.
Луиза потеребила край одеяла из гагачьего пуха.
Борелли замялся было — а в следующий миг наклонился и поцеловал Луизу. Слышно было, как где-то по соседству Джеральд шуршит страницами Певзнера.
[147]
Шейла слышала, как вздыхает Луиза, словно забывшись беспокойным сном.






