Прикосновение пальцев к прохладным шуршащим картам… Мерцающий огонек свечи… И дерзкий вызов — угадать по лицу соперника, что за карты в его руке.
Маклейн словно читал ее мысли. Сложив руки на груди, он наблюдал за ней со слабой улыбкой.
— А вы, мисс Макфарлин? Вы играете?
— Иногда. — Она поднесла ему стакан хереса и улыбнулась. — А иногда нет.
— Выигрываете? — Тонкий стакан оказался в его могучей руке.
— Чаще выигрываю, чем проигрываю.
— Ну,
это немало.
— Я довольно хорошо играю. — Она вернулась к буфету взять свой стакан.
— Принимая во внимание, что ваш отец профессиональный игрок…
— Прощу прощения, но Рыжий предпочитает называть себя властелином удачи.
— В этом я не сомневаюсь. — Он поболтал херес в стакане. — Простите, что говорю это, мисс Макфарлин, но вы не похожи на отца.
— Я пошла в мать.
— Должно быть, она была красавицей.
— Да. Вот уже больше десяти лет, как она умерла.
— Сожалею. И шотландского акцента у вас тоже нет. А у вашего отца иногда прорывается, и довольно заметно.
— У вас тоже небольшой акцент.
— Мы с братьями и сестрой выросли здесь.
— Понимаю. А вот у меня нет ни братьев, ни сестер.
— С этим вас можно лишь поздравить.
София улыбнулась и провела пальчиком по ободку стакана, отметив, как внимательно гость проследил ее игривый жест.
— Лорд Маклейн, вас, кажется, больше интересует история моей жизни,
чем дом.
— Вы тоже задаете вопросы.
Действительно. Как говорил Рыжий, умный игрок постарается выведать слабости соперника.
— Ив самом деле. Спрашивайте, что вам угодно. У меня нет секретов.
— У всех есть секреты. — Он ответил ей сдержанной улыбкой и направился к камину, где были расставлены убогие стулья. — Мисс Макфарлин, вы до сих пор не объяснили, почему у вас нет акцента. — Он встал лицом к ней. — У вас выговор не хуже, чем у лондонских мисс. Тем не менее, вы живете здесь, в самом сердце Шотландии.
— Мама была англичанкой, неплохо образованной. Она позаботилась и о моем образовании.
— Матери всегда пекутся о таких вещах, не так ли?
Он сделал глоток и поморщился. София тоже пригубила херес.
— Ужасно, я знаю. Но в погребе ничего не осталось. Только пара бутылок дешевого портвейна.
Маклейн поставил стакан на ближайший столик, который медленно накренился, угрожая вот-вот перевернуться, но все-таки сохранил равновесие. Зато поехал вниз стакан. Он медленно двигался по столешнице и застыл на самом краю.
Странно, но Маклейну стало смешно.
— Я боялся, что придется попросить у вас еще один стакан.
У Софии перехватило дыхание. Теплый огонек в его зеленых глазах завораживал. У него очень красиво очерченный рот, и улыбка выходила ужасно притягательная — так и хотелось броситься к нему.






