– Как только у нас появились деньги, чтобы кристаллизовать или литий или рубидий для фокуса ядра, помнишь как мы приняли то решение?
– Мы были в отчаянии. А ты был пьян.
– Монета оказалась права. Литий сработал.
– Зефрайм, я серьезно. Не рассказывай им о своих воображаемых путешественниках во времени!
Кокрейн бросил взгляд поверх ее головы и увидел чужаков, поднявших руки в том странном салюте V как виктория.
– Я не собираюсь им ничего рассказывать о наших путешественниках во времени, – сказал Кокрейн.
– Спасибо за милость, – вздохнула Лили.
Кокрейн щелкнул большим пальцем по блестящей серебряной монете, послав ее вращаться в свежий воздух Монтаны. Он улыбнулся, увидев, как все три чужака подняли головы, следя за полетом монеты, будто бы ждали, что она превратится в птицу и улетит. Возможно там, откуда они прибыли, монеты так и делали.
Потом он выхватил монету из воздуха и не глядя вниз прихлопнул ее тыльной стороной ладони, когда остановился рядом с чужаками. Он усмехнулся трем визитерам. Но они не усмехнулись в ответ. Кокрейн решил, что ему придется к этому привыкнуть. Однако, какими бы умными они ни были, их манеры казались чопорными. И они без сомнения не умели танцевать.
– Если ты не собираешься рассказывать им о Беверли, – низким голосом сказала Лили сквозь собственную осторожную приветственную улыбку, – тогда, черт возьми, зачем тебе монета?
Кокрейн не ответил. Он затаил усмешку на своем лице, когда его глаза встретились с глазами предводителя чужаков, и ни он ни инопланетянин не отвели взгляда. Этот момент
был необычен для того, кто пережил пост атомный ужас, потому что Кокрейн не почувствовал никакого намека на вызов. Только открытое изучение и любопытство.
Он задавался вопросом, как долго продлится эта открытость, если монета повернулась орлом, и он расскажет этим трем чужакам о том, что ждало их среди звезд. Не Пикард и его корабль, а кибернетические монстры, столь поглощенные порабощением вселенной, что они посмели вернуться назад во времени, чтобы навсегда изменить историю.
Древний мысленный эксперимент времен Эйнштейна всплыл в голове Кокрейна. Кот Шредингера. Запертый в коробке с капсулой ядовитого газа. Капсула или ломалась или нет: результат, вызванный случайным поведением источника радиации. Согласно некоторым представлениям квантовой физики, кот Шредингера не был ни мертв ни жив – его судьба была неизвестна до момента открытия коробки, когда наблюдатель на самом деле видел маленького узника.
Только тогда разрушались волны вероятности, и одно из состояний – жизнь или смерть – становилось реальным.






