Чень Чжэнь наелся мяса антилопы, принял в подарок от брата Ланьмучжабу ногу дзерена и, тая в сердце гнев, побежал к Билигу в юрту.
Хотя представители молодой интеллигенции уже переехали в отдельную юрту, Чень Чжэнь по-прежнему часто заходил к старику. Юрта Билига была широкая, красивая, уютная и тёплая. На стенах там везде висели монгольские и тибетские ковры с религиозным орнаментом, а на полу лежал ковер с изображением белого оленя. Стоящие на низком квадратном столике серебряные чашки, медное блюдо и алюминиевый чайник были натёрты до блеска. Здесь, в глуши, бешеная волна «культурной революции» с лозунгами хунвейбинов
[16]
ещё не успела смести настенные и напольные ковры старика.
16
Хунвейбины, или «красные охранники» — члены отрядов, созданных во время «культурной революции» из учащихся средних школ и студентов. Их использовали для расправы с политическими и общественными деятелями, чтобы сломать так называемые четыре старые традиции, а именно старые идеи, культуру, обычаи и привычки.
Все четверо молодых интеллигентов, включая Чень Чжэня, жили в
одной юрте. Все они являлись студентами одного пекинского вуза. Трое среди них были детьми «приспешников капиталистической группировки "банда четырёх"» или «реакционных авторитетов в науке». Из-за схожей судьбы, общих взглядов, полной неприязни к радикально настроенным против интеллигенции хунвейбинам они в начале зимы 1967 года, составив друг другу компанию, попрощались с шумным Пекином и отправились в степь искать тихой и спокойной жизни, живя между собой в мире и согласии.
Юрта старика Билига была словно палатка вождя степного племени, там о Чень Чжэне заботились, и он получал много внимания и чувствовал себя в безопасности.
На протяжении последних двух лет все родственники старика считали его членом своей семьи. А два больших полных чемодана книг, которые Чень Чжэнь привёз из Пекина, особенно отечественные и зарубежные издания по истории Монголии, помогли сделать отношения между семьёй старика и их китайским «сыном» ещё более близкими. Билиг славился своим гостеприимством. У него было несколько друзей, которые умели хорошо петь и рассказывать. Они знали немало монгольских преданий и историю своей страны. Когда старик увидел книги Чень Чжэня, особенно с иллюстрациями и картами, он сразу заинтересовался китайскими, русскими, персидскими и другими писателями и историками, рассказывавшими о Монголии. Немного владея китайским, старик посвящал всё свободное время тому, чтобы учить Чень Чжэня монгольскому языку. Он хотел как можно быстрее передать монгольские легенды, которые знал, Чень Чжэню, а со своей стороны узнать, что написано о его стране в книгах.






