Тридцать лет назад он, будучи представителем молодой интеллигенции, в рамках программы так называемой «культурной революции» оказался в степи Элунь района Внутренней Монголии и в течение одиннадцати лет работал там в производственной бригаде. В 1979 году поступил в аспирантуру китайской Академии общественных наук. В степи он углубленно изучал волчьи логовища, взял на воспитание волчонка, вырастил его, постоянно общался с волками, очень к ним привязался. Со своим любимым волчонком вместе бывал в разных переделках, познал трудную участь кочевника.
Волк для многих народов, живущих в степи, — это животное-предок, призрак учителя, дух сражений и эталон поведения. Приручение волков монгольскими кочевниками и сохранение волками степи; тысячелетнее поклонение кочевых народов волкам; загадочный обычай монголов оставлять труп на съедение волкам; волчьи уши, волчьи глаза, пища волков, волчьи нападения, волчье знамя… Все подробности, имеющие отношение к волкам, привлекли внимание автора, потому он и окунулся в тридцать с лишним лет исследований и раздумий и написал этот роман, рассказывающий о людях и природе, людском и волчьем характере, о судьбе волков и об истине. После тридцати лет трудов исследователь Цзян Жун наконец поставил точку в своём колоссальном произведении, на которое потратил полжизни и много душевных сил, тем самым выполнив свою миссию под названием «Волчий тотем».
Данная книга состоит из нескольких десятков неразрывно связанных между собой «волчьих историй» с напряжённым и острым сюжетом, в нём есть оригинальность и мистика. Порой от чтения просто невозможно оторваться. Создаётся ощущение, что мистические степные волки в любое время появятся и позовут со страниц книги. Охотничья разведка волков, боевой порядок, нападения из засады, их выдающееся боевое искусство; хитроумное использование природных явлений и рельефа; их готовность идти на смерть и непоколебимость; их дружба и родственные отношения между собой; связь между волками и всеми существами, живущими в степи; упрямый маленький волчонок в трудном для него после утраты свободы подростковом возрасте — нет ничего такого, что не напоминало бы нам человеческое.






