Друзья вышли из машины, попрощались в темноте с норой волчонка на склоне горы, потом ещё долго стояли и не могли уйти.
— Волчонок, мне надо возвращаться в Пекин, потом я как-нибудь приеду к тебе… — произнёс тихо Чень Чжэнь.
— Нам действительно нужно около норы волчонка поставить памятную плиту, а лучше это будет столб волчьего тотема, — сказал Ян Кэ.
Чень Чжэнь вздохнул:
— Я бы тоже хотел, но не посмею. Сейчас в степи кругом одни выходцы из крестьян, если они увидят, то разве
не сломают тут же? А ещё хуже — они засыплют нору волчонка. Пусть уж лучше нора останется невидимой глазу. Что я ещё больше хочу сделать, так это оставить в сердцах людей памятный столб о волчьем тотеме, тотеме его духа. Ведь тотем волка первоначально был одним из самых важных тотемов китайской нации в первобытном обществе, он уступал только тотему дракона. Однако я считаю, что вопрос здесь не совсем простой. Согласно новейшим археологическим исследованиям и моему анализу, изначально тотемы волка и дракона, очень возможно, были единым тотемом, а впоследствии тотем дракона стал просто усовершенствованной формой тотема волка.
Ян Кэ очень удивился:
— Эта гипотеза важна для понимания изменения национального характера китайцев, ты доскажи мне про это, а потом поедем.
Чень Чжэнь вздохнул и продолжил:
— Образ дракона возник уже пять тысяч лет назад. В тысяча девятьсот семьдесят первом году в местечке Саньсин во Внутренней Монголии откопали яшмового дракона, он известен под названием «первый китайский дракон» и относится к хуншаньской культуре неолита. В то время предки китайцев ещё не стали земледельческим народом, а занимались охотой, собирательством, скотоводством, были полускотоводами-полукрестьянами. Тотем дракона первоначально был тотемом первобытных китайцев, а потом стал тотемом земледельцев. Я внимательно изучил того нефритового дракона, и меня очень удивило, что не похож на привычных китайских драконов. Это был дракон с волчьей головой и драконьим телом. На теле этого дракона не было чешуи, также у него не было когтей, голова и шея были в точности как у волка. Глаза тоже как у волка, на глаза нашего волчонка очень похожи. Я в волках ведь хорошо разбираюсь. Этот нефритовый дракон на самом деле — нефритовый волк. Однако некоторые учёные считают, что голова этого нефритового дракона похожа на голову свиньи. Но мне кажется, что, исходя из характера кочевников, свинья, будь она домашней или дикой, не могла быть объектом поклонения, тотемом северных кочевых народов, потому что северо-западные и северные-кочевые народы не могли выбрать своим тотемом домашнее животное или то, которое можно приручить. И только те, кто совсем не понимает характера кочевников, может думать по-другому.






