Когда до ближайшего хищного дерева более ста метров, это всегда хорошо.
Плохо только, когда плоть слегка скребут стальные летучие мышки, а душу — хрестоматийные кошки, причем с острыми железными когтями. И что хуже — большой вопрос… Вроде на первый взгляд всё неплохо. Я восстановил справедливость, убил негодяя, ограбившего меня и наплевавшего в душу. И маленькая нео теперь не живая кукла с мутным, первобытным сознанием, а вполне себе красивая девчонка. Надеюсь, добрая и смышленая, как и прежняя Рут…
Но кошки не давали покоя… Негодяй оказался моим далеким потомком, который продолжал мстить мне и после смерти. Я не мог не думать о нем, и от этих мыслей становилось только хуже. Да и с Рут большой вопрос. Как уживется девочка-хомо с братом-нео? Как примет ее клан Новых людей, если Ррау решит вернуться к своим? Понятное дело, что неважно примет. Как ни крути — мы для нео враги, а образ врага есть штука устойчивая…
Но с другой стороны, победа есть победа. Если побеждает один, кому-то другому всегда плохо. И если тебе удалось выжить, то просто попытайся насладиться моментом. Это основное
правило войны, о котором лучше не забывать во избежание бесповоротного сноса крыши…
Из бокового кармана рюкзака торчал краешек кожаного мешочка. Я потянул за него и вытащил кисет — наследство Сталка. Ну да, внутри наполовину высушенные листья неведомого растения, сырье для его сигар. Попробовать, что ли? Сам я уже много лет не курил, бросил уж не помню когда. Поганое это дело — курево. Кашель по утрам, бегать трудно, махаться в рваном ритме — тем более. Да и денег жалко, которые натуральным образом каждый день превращаются в дым. Но сигары вроде как взатяг курить необязательно. Оно, кажись, так, для вкуса. Или для понта, я так и не понял. Самое время выяснить…
Коричневый лист свернулся в трубочку неожиданно легко, словно был самой природой заточен превратиться в понтово-вкусовое дополнение к унылым воинским будням. Ну что ж, попробуем. Как там говорил Сталк? «Вдыхая дым моих сигар, ты ощутишь вкус и запах победы»?
Теперь вроде как полагалось отрезать кончик сигары. «Сталкер» — нож исключительно боевой, для тонкой работы не пригодный. Им хорошо рубить сплеча, а вот, скажем, колбасу на привале нарезать проблематично. Потому я потянул из ножен «Бритву» — и обомлел.
По идеально ровной глади клинка вновь струилось мягкое, едва заметное лазурное сияние, которое, как я думал, было навеки им утрачено! Мой верный боевой друг, моя «Бритва» снова была не просто куском стали с резиновой рукоятью. Я вновь держал в руках оружие, способное вытягивать жизни из врагов и вскрывать невидимые двери между
мирами…
«Прошлое нельзя изменить…»
Эхо слов, произнесенных Букой, прошелестело в ветвях недалеких деревьев. Я знаю, Бука, я знаю.






