Королевский герольд
[18]
Вульфгар выступил вперед, чтобы организовать дикую какофонию верноподданнических
чувств в слаженный хор. Он зычно завел бодрую песнь:
18
Герольд — глашатай, церемониймейстер при дворах королей и крупных феодалов; распорядитель на торжествах, рыцарских турнирах в странах средневековой Западной Европы.
Хродгар, Хродгар!
Сразил он демона-дракона,
Его поставил на колени
По слову древнего закона
И утопил в прибойной пене.
Хродгар, Хродгар!
Вступили королевские музыканты, забренчали их арфы, задудели флейты, забухали барабаны.
Слава! Слава! Слава!
Сильна его держава!
Крепки его заставы!
Супруга величава!
Унферт тоже запел, хоть королевский подарок сдавливал горло, царапал и холодил его. Поэтому в голосе советника не слышалось особенного воодушевления.
Хродгар, Хродгар!
Любимый повелитель!
Хродгар, Хродгар!
Дракона победитель!
Но бьющая ключом радость, переполняющая Хеорот и выплескивающаяся на мрачный берег, звон струн, кубков и монет не радует существ, обитающих у самого моря.
Живут здесь создания ночи, не люди и не звери, потомки гигантов. Тролли — еще не худшие среди них. Вечно бодрствуют они в прибрежных топях, в недоступных расщелинах скал. Вдали от стен и башен крепости Хродгара, где кончаются пашни и луга, начинается чаща лесов, не знавших человека, не видевших пришедших сюда данов. За лесами этими раскинулись бездонные замерзшие болота, под землею соединенные с морем; скалы с множеством пещер, тоннелей, подземных ходов и нор, проеденных неизвестными существами.
В одной из этих пещер, посреди пятна лунного света, скорчилось на куче щебня громадное и, с точки зрения человека, ужасное, безобразное существо. Оно жалобно стонало и сжимало лапами уродливый череп, стремясь защитить уши от шума, воя, грохота, доносившегося со стороны Хеорота. Королевский замок находился на значительном удалении от пещеры, но ее стены обладали магическим свойством. Они умножали отдаленные шумы и превращали их в оглушительный грохот. И череп тролля раскалывали хриплые вопли разгоряченных обильными возлияниями певцов.
Стон существа перешел в протяжный вой, чудовище разрывали страдание и гнев, боль и страх. Голова раскалывалась. Когтями острыми вонзалось чудовище в собственные щеки, затем бессильно скребло скальный пол пещеры. Ему хотелось оглохнуть, чтобы прекратить эти мучения, но уши служили ему безотказно, и боль
не прекращалась.
— Мать моя, не могу я больше, — стонало существо, оскаливая зубы в сторону выхода из пещеры, в сторону королевской башни. — Нет, не вынесу.
Оно задрало голову в сторону холодного лунного диска, безмолвно умоляло Мани, сына гиганта Мундильфари
[19]
, покончить с этой пыткой.






