19
Мундильфари — пораженный красотой своих детей, назвал сына Мани («месяц»), а дочь — Соль («солнце»), В наказание за гордыню боги водворили детей Мундильфари на небо, повелев Соль править конями, впряженными в колесницу солнца, а Мани — управлять луной, ее ростом и убыванием.
— Я не могу сам, не могу, — объясняло существо ночному небу. — Мне нельзя. Мать моя запретила мне. Она сказала, что они слишком опасны.
Оно представляло себе, как лунный гигант Мани низвергнет с неба скальный град и серебряное пламя и навечно раздробит, размелет, раздавит эти ненавистные голоса, голоса мерзких мелких тварей, людей. Но пение продолжалось, а лунный диск, кажется, только насмехался над ним.
— Всё, — сказало себе чудовище и поднялось, понимая, что ему придется сделать все самому, потому что ни гиганты, ни мать его не хотят ему помочь. Закутавшись в пелену гнева и страдания, существо покинуло укрытие, скользнуло между залитых лунным светом скал.
Пристроившись за королевским троном, Унферт наблюдал за развитием событий в зале. Его собственная
чаша опустела, но нигде не видно было раба, который должен ее наполнить. Вокруг только смеющиеся лица да разинутые пасти танов, выкликающих слова бесконечной песни, пытающихся переорать друг друга:
Хродгар, Хродгар!
Любимый повелитель!
Хродгар, Хродгар!
Дракона победитель!
Вульфгар сидел неподалеку на нижней ступени трона, на коленях у него с удобством для них обоих пристроилась рыжеволосая девица. Герольд поднял чашу к ее губам и как бы нечаянно пролил мед в вырез ее платья, между грудей. Девица взвизгнула, Вульфгар наклонился к ее груди и принялся жадно слизывать напиток. Унферта это действо вовсе не развеселило, он продолжал высматрить в толпе ленивого, нерадивого хромого щенка по имени Каин. Ага, вот он! Хромал, зажав в обеих руках большой кубок.
— Эй! — крикнул ему Унферт. — Где мой мед?
— Несу, господин, уже несу! — поспешил ответить раб, но, не заметив свежевыблеванной лужи, поскользнулся и пролил мед.
— Осторожно! — закричал Унферт, выхватил у Эскхере палку — прочную березовую палку — и ударил ею Каина по лбу. Парень дернулся, снова пролил мед, на этот раз на ступени трона.
— Хромой на голову, — заворчал Унферт и стукнул Каина еще раз. — Как смеешь ты проливать драгоценный мед короля!
Каин открыл рот, чтобы извиниться, но Унферт методично колотил его палкой, стараясь снова попасть по лбу. Кое-кто из ближайших танов обернулся, иные смеялись над избиваемым. Раб не выдержал, уронил опустевший кубок и, спасаясь, нырнул под стол.
— Ничтожество, — ругался Унферт. — Свиньям тебя скормить, ни на что больше не годишься.
Хродгар заерзал в своем кресле, приподнял одну ягодицу и издал громкий, отчетливый звук из прямой кишки. Таны зааплодировали.






