— Что это? — спросил Кин.
— Варварское вторжение, — ответил я. — Долгая история.
Я помахал Лио.
Мы с Кином начали спускаться в кратер. У нас ещё было время,
чтобы сделать крюк и заглянуть на террасу, которую мы с моими фраа и суурами из Эдхара вырубили в первый же месяц. В отличие от других террас, где уже пробивались ростки будущих клустов, эта была утыкана старой арматурой — подпорками для библиотечного винограда. Несколько месяцев назад нас посетил фраа Халигастрем; он привёз черенки из старого виноградника Ороло. Мы посадили их на террасе и часто навещали, проверяя, не покончили ли саженцы с собой от обиды за недолжное обращение. Однако они вовсю пускали новые побеги. Мы располагались близко к экватору, но на большой высоте, так что света было много, а воздух — прохладный. Кто бы не пришёл к выводу, что ракеты и виноград предпочитают одни и те же места?
Когда мы возвращались по берегу озера, Кин, довольно долго молчавший, прочистил горло.
— Ты сказал, что, входя в новый магистерий, кое-что придётся оставить позади, — напомнил он. — Относится ли это к религии?
Я ничуть не смутился — ещё один знак, как сильно всё изменилось.
— Хорошо, что ты затронул эту тему. Я видел, что с тобою приехал мастер Флек.
— Ему несладко, — сообщил Кин. — Жена ушла. С работой плохо. Он так и не оправился после истории с небесным эмиссаром. Ему просто необходимо было выбраться из города.
А в итоге Барб всю дорогу его… э…
— Площил?
— Ага. Но вообще-то я хотел сказать, если его присутствие здесь нежелательно…
— У нас правило: богопоклонники могут приходить, если только они не убеждены в своей правоте, — сказал я. — Тем, кто уверен в своей правоте, у нас делать нечего.
— Флек теперь ни в чём не уверен, — заметил Кин и через минуту добавил: — А разве может быть скиния без убеждённости в своей правоте? Это ведь не клуб по интересам.
Я замедлил шаг и указал на каменный останец в борту кратера. На вершине останца стояла палатка, от её входа поднимался дымок. Мой фраа уже встал и сжёг свой завтрак.
— Флеку стоит подняться в Арсибальтово владение, — сказал я. — Такие вопросы будут обсуждать там.
— Кин грустно улыбнулся.
— Вряд ли Флек хочет их обсуждать.
— Он ждёт, что ему просто скажут?
— Да. По крайней мере, так для
него привычнее. И спокойнее.
— У меня есть несколько друзей-латерранцев, — ответил я. — Позавчера один из них рассказал мне о философе по имени Эмерсон, у которого было полезное снизарение насчёт разницы между поэтами и мистиками. Думаю, оно точно так же применимо к нашему космосу.
— Я слушаю. Так в чём разница?
— Мистик накрепко привязывает символ к одному значению, которое в ту минуту правильно, но скоро становится ложным.






