— Я закончил тем, что в точке с координатой 3 положил картофелину на бутылку.
— Они столкнулись, — сказал я, — и теперь начнутся разлетаться, но медленно, потому что картошка при ударе смялась и часть энергии потеряна.
С небольшими моими подсказками Барб добавил к табличке ещё несколько строк.
— Вот, — сказал я, отпуская соударившиеся тела и вставая с корточек. — Всё происходило на прямой, то есть ситуация одномерная, если по-прежнему думать в координатах светителя Леспера. Однако светитель Гемн сделал бы сейчас вещь, которая покажется тебе странной. Гемн считал бы, что каждая
строка таблицы задаёт точку в
двумерном
конфигурационном пространстве.
— То есть каждая пара чисел — точка, — перевёл Барб. — Начиная с (7,1) и так далее.
— Верно. Можешь построить мне график?
— Нет ничего проще.
— Ух ты! Мрак! — воскликнул Барб. — Как будто светитель Гемн вывернул всё наизнанку.
— Дай-ка мне на минуту мел, я подпишу график, чтобы тебе легче было разобраться, — сказал я.
Через несколько минут у нас получилось вот что:
— Линия соударений, — сказал я, — это просто множество всех точек, в которых бутылка и картофелина оказываются в одном месте — в котором их координаты равны. Любой теор, глядя на твой график, сразу поймёт, что в этой линии есть что-то особенное, даже если ничего не знает про физическую ситуацию — бутылку, картофелину и пол. До линии состояние системы развивается упорядоченно и предсказуемо. Затем происходит нечто исключительное. Траектория круто поворачивает. Точки теперь расположены чаще, значит, тела движутся медленнее, а следовательно, система потеряла энергию. Я не жду, что
ты придёшь в бурный восторг, но, надеюсь, теперь тебе понятно, почему теоры, когда думают о физических системах, предпочитают конфигурационное пространство.
— Тут должно быть что-то ещё, — сказал Барб. — Мы могли бы изобразить то же самое куда проще.
— Этот способ и есть самый простой, — возразил я. — Он ближе к истине.
— Ты про Гилеин теорический мир? — спросил Барб полушёпотом и с таким сладким замиранием голоса, будто мы делаем что-то ужасно запретное.
— Я эдхарианец, что бы некоторые ни думали. И, естественно, мы стараемся выразить свои мысли самым простым, самым изящным способом. Во многих и даже почти во всех интересных для теоров случаях конфигурационное пространство светителя Гемна лучше, чем пространство светителя Леспера с координатами
x, y
и
z
, в котором ты до сих пор вынужден был работать.
Барб вдруг кое-что сообразил:
— У бутылки и картофелины по шесть чисел — шесть координат в Гемновом пространстве.
— Да, как правило, чтобы описать позицию, нужны шесть чисел.
— И спутнику на орбите тоже нужны шесть чисел!
— Да, параметры орбиты.






