Я не отказывалась, потому что наглядно убедилась, что в лесных дебрях он ориентируется гораздо лучше. И на найденных им полянкам можно не опасаться нашествия плотоядных муравьев, полчищ змей или ядовитых пауков; там всегда было сухо, находилось укрытие от ветра и дождя, поблизости обязательно имелся ручеек, подземный ключ или какая-нибудь
речушка. А когда я разводила костер, он частенько незаметно прокрадывался поближе, укладывался так, чтобы между нами всегда было ровное алое пламя, и словно чего-то ждал, по-кошачьи жмуря глаза и внимательно изучая меня сквозь полуприкрытые веки.
— Что? — не выдержала я на третий день. — Что во мне такого интересного? Ты смотришь так, будто у меня третий глаз на лбу появился или крылья за спиной растут!
Оборотень хмыкнул, и я готова была поклясться, что в черных глазах промелькнуло самое настоящее лукавство! Но отвечать он не стал. Только положил громадную морду на вытянутые лапы и хитро прищурился.
— Шр-р-р…
Я немедленно кинулась в него шишкой, но без толку: увернулся, наглец, да еще и зубы в усмешке показал.
— Шр-р-р, — передразнила ядовито. — А если я возьму и тебя кормить больше не буду?
Еще один смешок. Ну, конечно, и без моего хлеба с сыром прекрасно обойдется. Ему что — вышел в чисто поле, прогулялся полчасика, слегка размялся, и готов свеженький кролик! Будет он бояться моих смешных угроз!
— Тогда перестану разговаривать!
— Шр-р-р?
— Вот именно. Надо же мне знать, кто ты есть, для чего топаешь следом и, собственно, какого демона тебе от меня… — я поймала пристальный взгляд черных глаз и, неожиданно сообразив, что совсем недавно почти те же слова
говорил мне Лех, осеклась. Смущенно опустила глаза, а потом сконфуженно отвернулась. В общем-то, чего это я взъелась? Ну, идет человек рядом, помогает, скрашивает долгие вечера, ведет себя вроде прилично, с непристойными предложениями не пристает, не буянит, кроликов к ужину регулярно приносит, не навязывается, есть лишний раз не просит…
Я вспомнила собственные ощущения от импровизированного допроса и покорно сдулась. Вот так, вот и получи той же монетой — сама не люблю любопытных, однако в чужие дела нос сую, как базарная торговка.
— Извини. Нервы. Просто не люблю неопределенность.
Ширра понимающе прикрыл веки, а я ненадолго задумалась. В общем-то, все не так уж плохо: он идет исключительно со мной, независимо от моего желания, и мне это хорошо известно. Он тоже знает, что я догадалась, но причину такого поведения пояснять пока не собирается.






