ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стихи, Автор - Самойлов Давид, , Жанр - Поэзия, Поэзия. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Стихи Самойлов Давид Стихи, Автор - Самойлов Давид, , Жанр - Поэзия, Поэзия. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. СТИХОТВОРЕНИЯ " И вот однажды ночью " И вот однажды ночью Я вышел. Пело море. Деревья тоже пели. Я шел без всякой цели. Каким-то тайным звуком Я был в ту пору позван. И к облакам и звездам Я шел без всякой цели. Я слышал, как кипели В садах большие липы. Я шел без всякой цели Вдоль луга и вдоль моря. Я шел без всякой цели, И мне казались странны Текучие туманы. И спали карусели. Я шел без всякой цели Вдоль детских развлечений — Качелей, каруселей, Вдоль луга и вдоль моря, Я шел в толпе видений, Я шел без всякой цели. БАЛЛАДА — Ты моей никогда не будешь, Ты моей никогда не станешь, Наяву меня не полюбишь И во сне меня не обманешь… На юру загорятся листья, За горой загорится море. По дороге промчатся рысью Черноперых всадников двое. Кони их пробегут меж холмами По лесам в осеннем уборе, И исчезнут они в тумане, А за ними погаснет море. Будут терпкие листья зыбки На дубах старинного бора. И останутся лишь обрывки Их неясного разговора: — Ты моим никогда не будешь, Ты моим никогда не станешь. Наяву меня не погубишь И во сне меня не приманишь. ВДОХНОВЕНЬЕ Жду, как заваленный в забое, Что стих пробьется в жизнь мою. Бью в это темное, рябое, В слепое, в каменное бью. Прислушиваюсь: не слыхать ли, Что пробиваются ко мне. Но это только капли, капли С

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он создан был не восставать,

Он был назначен воздавать,

Он был назначен целовать

Плечо пророка.

Меньшой при снятии с креста,

Он должен был разжать уста,

Чтоб явной стала простота

Сего урока.

Сам знал он, перед чем в долгу!

Но в толчее и на торгу

Бессмертием назвал молву.

(Однако, в скобках!)

И тут уж надо вспомнить, как

В его мозгу клубился мрак

И как он взял судьбу в кулак

И бросил, скомкав.

Убившему себя рукой

Своею собственной, тоской

Своею собственной — покой

И мир навеки.

За все, чем был он — исполать.

А остальному отпылать

Помог застенчивый палач —

Очкарь в аптеке.

За подвиг чести нет наград.

А уж небесный вертоград

Сужден лишь тем, чья плоть, сквозь ад

Пройдя, окрепла.

Но кто б ему наколдовал

Баланду и лесоповал,

Чтобы он голову совал

В родное пекло.

И все-таки страшней теперь

Жалеть невольника потерь!

Ведь за его плечами тень

Страшней неволи

Стояла. И лечить недуг

Брались окно, и нож, и крюк,

И, ощетинившись вокруг,

Глаза кололи.

Он в шахматы сыграл. С людьми

В последний раз сыграл в ладьи.

Партнера выпроводил. И

Без колебанья,

Без индульгенций — канул вниз,

Где все веревочки сплелись

И затянулись в узел близ

Его дыханья…

В стране, где каждый на счету,

Познав судьбы своей тщету,

Он из столпов ушел в щепу.

Но без обмана.

Оттуда не тянул руки,

Чтобы спасать нас, вопреки

Евангелию от Лухи

И Иоанна.

Когда преодолен рубеж,

Без преувеличенья, без

Превозношенья до небес

Хочу проститься.

Ведь я не о своей туге,

Не о талантах и т. п. —

Я плачу просто о тебе,

Самоубийца.

ДНЕВНИК

Листаю жизнь свою,

Где радуюсь и пью,

Люблю и негодую.

И в ус себе не дую.

Листаю жизнь свою,

Где плачу и пою,

Счастливый по природе

При всяческой погоде.

Листаю жизнь свою,

Где говорю

шутейно

И с залетейской тенью,

И с ангелом в раю.

РЕАНИМАЦИЯ

Я слышал так: когда в бессильном теле

Порвутся стропы и отпустят дух,

Он будет плавать около постели

И воплотится в зрение и слух.

(А врач бессильно разведет руками.

И даже слова не проговорит.

И глянет близорукими очками

Туда, в окно, где желтый свет горит.)

И нашу плоть увидит наше зренье,

И чуткий слух услышит голоса.

Но все, что есть в больничном отделенье,

Нас будет мучить только полчаса.

Страшней всего свое существованье

Увидеть в освещенье неземном.

И это будет первое познапье,

Где времени не молкнет метроном.

Но вдруг начнет гудеть легко и ровно,

Уже не в нас, а где-то по себе,

И нашу душу засосет, подобно

Аэродинамической трубе.

И там, вдали, у гробового входа,

Какой-то вещий свет на нас лия,

Забрезжит вдруг всезнанье, и свобода,

И вечность, и полет небытия.

Но молодой реаниматор Саня

Решит бороться с бездной и судьбой

И примется, над мертвецом шаманя,

Приманивать обратно дух живой.

Из капельниц он в нас вольет мирское,

Введет нам в жилы животворный яд.