Однако девушка тоже оказалась начеку, резко отпрянув и схватившись за нож. Ротгкхон затаился, давая ей время
успокоиться, потом сделал медленный шаг вперед, еще один…
— Я тебя вижу, леший! — внезапно громко заявила она и вытянула руку, указывая на вербовщика. — Я тебя вижу! Открывайся!
Ротгкхон замер, отчаянно соображая — что делать в такой ситуации? И что вообще означает требование туземки? Но когда девица решительно двинулась к нему с явным намерением сдернуть маскхалат, он смирился и откинул полотнище на спину:
— Ну, хорошо, ладно, — вздохнул он. — Ты меня увидела. Что теперь?
— Теперь ты должен исполнить три моих желания… — медленно, непривычно растягивая, слова ответила туземка, изумленно рассматривая вербовщика. — Вот, значит, каков ты обликом, леший, когда не таишься и пнями-корягами не прикидываешься?
— Ты серьезно? — невольно вырвалось у Ротгкхона. — Я должен исполнять твои желания?
— Да, — уверенно кивнула туземка. — Ты ведь леший! Я тебя увидела. Теперь ты уже прятаться от меня не можешь. Ты должен откупаться. — Она вскинула руку с тремя растопыренными пальцами и стала загибать их по одному: — Я хочу, чтобы ты исцелил мою сестру; я хочу дорогих подарков; и я хочу выйти замуж за князя!
Ротгкхон изумленно хмыкнул и кивнул:
— Это все? Ну, тогда ладно. Пошли.
Разумеется, когда объект идет на исследование сам — это намного удобнее, нежели тащить его на плечах. Вербовщик проводил туземку на модуль, пропустил вперед себя в медицинский отсек, уколол в шею инъектором, раздел, укрепил на столе, надел шлем и отступил:
— Борт, полный анализ. Качество мозговой матрицы?
— Оптимальное. Сканирование завершено, — почти сразу ответил модуль.
— Отлично. — Ротгкхон привычно откинул резервную полку, забрался на нее: — Дай мне поверхностное наложение. А объект проверь по генетическому коду и общему состоянию здоровья.
В этот раз перенос информации прошел без сучка и задоринки. Вербовщик и охнуть не успел,
как знал о своей жертве все, целиком и полностью. Ее звали Зимавой, была она двадцати двух лет от роду, семь лет назад во время пожара успела с сестрами выскочить из полыхающего дома, а родители с братьями так и остались внутри. Теперь они втроем жили в уцелевшей бане, из хозяйства их сил хватало только на держание кур, да еще община дозволяла сиротам рыбу ловить сколько смогут. Тем и перебивались: что в сети зайдет, да что за лето насобирать успеют. Проще говоря — нищенствовали.
Поначалу после беды Зимава еще мечтала, что найдется для нее суженый, возьмет замуж — и кончится наконец-то кошмар. Снова будет спать на чистых простынях, одеваться нарядно да есть вдосталь.






