Платье из фантазии пленницы плоттер напечатал сразу после меча. Дождавшись, пока будут готовы длинный кинжал с ножнами и сумка, в которую Ротгкхон положил кремневое палочное кресало, цветастый красно-синий платок и бусы из глазурованного карбоната кальция, именуемого туземцами «жемчугом». В медотсеке он положил одежду на откинутую полку, снял с девушки шлем, впрыснул ей антидот и отправился в рубку играться с мечом — только друидам ведомо, как он соскучился по возможности взять в руки настоящий сверкающий клинок и широким взмахом рассечь им хотя бы воздух!
Пара десятков выпадов, перебросов и блоков — и модуль содрогнулся от возмущенного вопля:
— Как ты посмел?! Ты меня раздел! Ты меня касался! Ты на меня смотрел!
— Я снимал с тебя размеры, — невозмутимо ответил вербовщик, совершая нырок с глубоким переносом. — Иначе как бы я приготовил подарок? Ты ведь знаешь, я не причинил тебе никакого урона.
— Я тебя поймала, леший! Ты должен исполнять мои желания, а не усыплять зельем и раздевать против моего желания!
Ротгкхон покосился на туземку и приказал:
— Борт, поставь перед ней зеркало.
В воздухе, дрогнув,
сконцентрировалась светоотражающая пленка. Увидев собственное отражение, гостья осеклась, приосанилась, закрутилась. Щеки румяные, глаза зеленые, волосы русые — красава! Но быстро спохватилась и перешла на требовательный тон:
— Ты должен желания мои исполнять, леший, а не титьки лапать! Али не слышал, чего я пожелала?! Сестру мою исцелить, сокровищами одарить и княжной сделать. А иначе я тебя выдам.
— Борт, убери зеркало, — распорядился Ротгкхон и примерился мечом к шее пленницы: — Стало быть, сказываешь, выдашь? Разболтаешь всем смертным о моей тайной норе?
— Ты, это… — сбавив тон, попятилась пленница. — Ты леший, я тебя поймала… Так нечестно!
— А где ты, Зимава, честность в нашем мире видела? — рассмеялся вербовщик. — Разве то, что дом твой сгорел — это честно? То, что сестер одна столько лет тянешь, доброго слова не слыша, — это как? Честно? Что в бане холодной под общей рогожей мерзнете, а в близком лесу дров нарубить не по силам, — это честно? Как же ты, милая, в честность по сей день верить ухитряешься?
— Откель ты знаешь, как меня зовут? — совсем растеряла гонор туземка. — И про дом с сестрами?
— Я же леший, забыла? — подмигнул ей Ротгкхон. — Ладно, не бойся. Отдарю тебя за храбрость и взор острый. Платье вот уже твое, нож новый, жемчуга всякие. Золотишка подброшу. Но токмо ты никому обо мне ни слова! Ни слухом, ни духом, ни во сне, ни наяву! Уговор?
— А как же желания? — тихо и скромно, но с прежним упрямством потребовала она.
— Веришь, я бы тебе помог, — опустил клинок вербовщик. — Честное
слово. Но не по силам мне это. Ни сестру твою исцелить, ни в княжны пристроить.






