Скорее, это все же был шаман — нормальный, авторитетный вождь не метался бы между Полем Смерти и махаловкой, ища место, где можно спастись от эдакого безобразия. Кстати, то, что шаман, это даже лучше. Значит, умный, знает всё, что творится в племени, язык подвешен… И колется на инфу наверняка лучше любого вождя, у которого понты иной раз побеждают инстинкт самосохранения.
Отсоединить «Бритву» от автомата — мгновение. Бросить ставший абсолютно бесполезным АК назад, в толпу дампов — еще одна секунда. И третья, до того как ревущая волна мутантов захлестнет меня, — это бросок вперед, к шаману, застывшему в нерешительности возле своего Поля Смерти…
Если человеку надавить большим пальцем на крыло носа, он волей-неволей повернет голову. Если у вас при этом в руке зажат нож, то противник сделает это быстрее, инстинктивно убирая лицо подальше от клинка, находящегося в опасной близости от глаза. В реакции на такое воздействие дампский шаман оказался очень похож на человека. После чего я потратил еще мгновение
на то, чтобы зайти за спину дампа и приставить лезвие к его горлу.
— Стоять!!!
Я не особо надеялся, что мой рев остановит толпу, но чудо произошло. Видимо, шаман, танцующий с Полем Смерти, пользовался у этой шайки большим уважением.
— Стоять! — повторил я на всякий случай.
— Фтойте, — продублировал меня слегка придушенный служитель культа.
Интересно, почему они шепелявят? Пасть подгнила или тряпки мешают нормально говорить?
— Фего тебе нуфно?
— Поговорить, — ответил я. — А еще желательно, чтобы ты отогнал своих уродов подальше.
Шаман оказался сговорчивым и понятливым. Повинуясь его жесту, толпа послушно подалась назад и застыла метрах в пяти от нас. Я даже почувствовал некоторое уважение к дампу, несмотря на то что несло от него как из выгребной ямы. Одна-единственная отмашка — и народ послушно замер по стойке смирно. Впечатляет.
— Фего ты фочешь?
— Я хочу знать, почему в отряде, который вечером шел на юг, было только шесть дампов, — произнес я в то место на вонючей башке, где положено быть уху. — И куда делся второй арбалетчик?
— Ф фепте было фемь фоиноф. Обычай свяфенен. Фоинов не мофет быть больфе или меньфе феми.
«Фепт? Или „септ“? Хрен разберешь, что он там бормочет, но все-таки вроде как „септ“. Кажется, семь по латыни — „септем“. Ну да, всё сходится. „Сентябрь“ по английски „септембер“, седьмой месяц древнеримского календаря…»
Вот так всегда. В самые заковыристые моменты моей жизни из подсознания лезет абсолютно ненужная информация.






